Необходимо защитить Низами от иранских "посягательств"
В этом уверен кандидат политических наук Адиль Багиров
Т.КАСИМОВА
— Господин Багиров, что побудило вас обратиться к такому вопросу,
как
творчество великого азербайджанского поэта Низами?
— Около месяца назад великого азербайджанского поэта, философа
и
мыслителя XII века Низами Гянджеви, несмотря на его неоспоримую
принадлежность Азербайджану, с завидной настойчивостью и
безоговорочностью "записал" в "иранские поэты"
посол Исламской Республики
Иран в Азербайджанской Республике г-н Афшар Сулеймани. Не
довольствуясь только этим, посол заодно отказал и в праве называть
азербайджанским и поэта Шахрияра.
Политические заявления А.Сулеймани, (а иначе как политическими заявления
действующего Чрезвычайного и Полномочного Посла назвать
невозможно), весь характер его риторики,
подтекст высказываний, история вопроса доказывают, что эти самые
заявления
являются продолжением
"борьбы" за происхождение и национальную принадлежность
поэта - классика XII века между Ираном и Азербайджаном, развернутую
еще
президентом М.Хатеми во время своего официального визита в нашу
страну в 2004 году. Эти инсинуации живо
подхватили армянские круги, включая
даже Минобороны.
Союз писателей
Азербайджана, Национальная академия наук,
научно-творческая общественность вообще и правительство страны не
должны ограничиваться только общими заявлениями и опровержениями
высказываний посла, а ранее президента ИРИ - требуется
выработка четкой концепции и программы по противостоянию такой
"культурной прихватизации" со стороны кого бы то ни было
в будущем -
пора отражать атаки,
восстанавливать суверенитет не только территориальный,
но и культурно-исторический и этнонациональный.
— То есть, на ваш взгляд, попытки объявить Низами "персидским
поэтом"
- это часть некой стратегии?
- Конечно. Посол Сулеймани, президент ИРИ М.Хатеми и другие имеют
в
виду, что Низами был якобы перс по происхождению, и что он
принадлежит только Ирану, следовательно, "иранский" или
точнее
"персидский поэт". Это все полностью укладывается в единую
цепочку
иранских претензий к Азербайджану (исторических, территориальных,
культурных). Здесь даже подвергают сомнению и ставят под угрозу
само
существование Азербайджана как независимой страны и народа -
достаточно вспомнить заявления высокопоставленных иранских генералов,
таких, как Г.Фирузабади (январь 1999), М.Резаи (июль 2001),
Я.Р.Сефеви и др.). Такие великоимперские претензии обычно
сопровождаются напоминаниями, что, дескать: первое - понятие "Азербайджан"
севернее реки Араз до 1918 года не простиралось: второе - что Гянджа
не была
городом Азербайджана, а Ирана и третье - что мы себя азербайджанцами
якобы до 1936 года не называли.
Но при этом не вспоминают, что, собственно, "Ираном" Персидская
империя
стала вновь официально именоваться только с 1935 года указом Резы
шаха Пехлеви. До этого, только в эпоху Сасанидов (224-651 гг.),
сами
жители империи называли страну Иран, а так все ее называли
Сасанидской Персией. Также приходится напоминать иранским апологетам
о существовании государства Атропатена (от которого и
трансформировалось название "Азербайджан") с IV века до
н.э. - оно, по
мнению многих ученых, простиралось и севернее реки Араз.
Не стоит забывать и о многочисленных
российских, немецких и английских источниках XIX - начала XX века
про
"адербейджанских татар", в том числе всероссийскую перепись
населения
1897 года. Надлежит также напомнить и книги известного литературоведа
Фиридунбека Кочарли, изданные до 1918 года, как, например, "Литература
азербайджанских турок" (1908).
Если на то пошло, то Иран почти целое
тысячелетие управлялся тюркскими и в том числе азербайджанскими
династиями, и именно этот период нас интересует с точки зрения Низами
и других деятелей культуры. Именно тюркский период был временем
расцвета искусства и науки. Но при всем сходстве
и родстве с иранской азербайджанская культура всегда была
и остается самобытной - та же Атропатена всегда оставалась только
формально зависимой от селевкидской, парфянской и Сасанидской империй.
— А в каком государстве, если следовать историческим хроникам,
жил и творил
Низами?
- Не только тюркское происхождение Низами (так же как и Шахрияра)
делает его азербайджанским поэтом:
он родился, жил, творил, умер и был похоронен именно в
Азербайджане (Арране, Государстве Атабеков), в Гяндже, в городе,
который, бесспорно, с точки зрения истории, относится именно к
азербайджанским государственным образованиям.
Учитывая, что при всей жизни Низами (1140/1-1202/09), как и его
родителей до него и сына после, Азербайджан был независим от Ирана,
и
вообще Ирана как такового в тот момент не существовало (пока его
не
реанимировал шах Исмаил Хатаи Сефеви в 1501-02 гг., еще один поэт,
а
также военачальник - азербайджанский тюрок), то относить великого
поэта собственно Ирану становится еще труднее.
Не стоит забывать и того, что Низами неоднократно говорил о своей
родной Гяндже как о городе, относящемся только к Аррану,
политическое и географическое название Северного Азербайджана со
времен арабского халифата, и к Ираку, в котором была столица
сельджукского (тюркского) султаната, но никак не к Ирану.
"Город этот, стоявший на Великом шелковом пути, по свидетельству
арабского путешественника Ибн Азрака, посетившего его почти за сто
лет до рождения поэта, "является великой столицей тюрков",
имея в
виду государство Арран, где "тюрки, как отмечал другой знаменитый
историк Насави, - неисчислимы, словно муравьи", пишет Чингиз
Гусейнов.
Кстати, другого великого азербайджанского поэта, Имадеддина Насими,
также пытались записывать в иранцы и еще кого угодно, пока академик
Дж.Каграманов, директор Республиканского рукописного фонда АН АзССР,
не сделал крупное открытие, а именно поэмы Насими на родном,
азербайджанском языке, и тем самым положил конец всем инсинуациям.
— А где все-таки Низами больше считают своим - в Азербайджане или
Иране?
— Известный востоковед, академик
Марр отмечал: "Низами является своим для Кавказа, в частности
для той
этнической группировки, которая до последнего времени сохраняла
персидскую традицию в своей литературе, то есть для Азербайджана,
где
гянджинский поэт все-таки более в почете, чем в Персии" (Ю.Н.Марр.
Антология азербайджанской поэзии. М., 1939, с. XIX).
Впрочем, как заботятся о Низами в Иране и кто о нем заботится,
должно, наравне с цитатами от самого Низами, быть лучшим показателем
того, кому наследие Низами принадлежит в первую очередь и кем он
испокон веков более почитаем. Например, безусловно, лидирующая роль
в
академическом изучении и упорядочивании наследия Низами с 1930-х
гг.
(и как минимум до 1980-х гг!) в Иране принадлежит востоковеду Вахиду
Дастгирди, этническому азербайджанцу. Американский востоковед
иранского происхождения, проф. Кямран Тяляттоф, нынешний авторитет
по
Низами в США, отмечает В.Дастгирди, нескольких западных востоковедов,
Е.Э.Бертельса и Дж.Мейсами и всего еще двух иранских исследователей
как серьезных ученых, подходящих к изучению Низами в соответствии
с
научными методами,
При этом Тяляттоф перечисляет семь (!) иранских
переводчиков и редакторов поэм Низами, как "идеологически
мотивированных" (стр. 190), при этом особо отмечая Пижмана
Бахтияра и
Бихруза Сарватьяна. В частности, "редактор Пижман Бахтияр исключает
двустишья, которые подрывают его интерпретацию. Подобным образом
некоторые редакторы, такие как Сарватьян, будут тщательно
рассматривать (просеивать) много манускриптов труда, чтобы найти
изложение, которое наиболее удовлетворяет их замыслы" (там
же, стр.
78).
Параллельно с этим американский исследователь отмечает "В
бывшем
СССР и Азербайджанской Республике интерес к Низами всегда был
впечатляющим", и перечисляет на целую страницу (а сам текст
10-й
главы, не включая библиографию, на 2 страницах) все достижения и
шаги, предпринятые в Азербайджане по пропаганде Низами и его наследия
для, в первую очередь, русскоязычных читателей, создание специальной
комиссии в 1979 г. под руководством академика Г.Б.Абдуллаева, президента
АН Азерб. ССР.
Как считал Е.Э.Бертельс, причина непопулярности Низами в Иране,
во
всяком случае до исламской революции, в том, что "политические
взгляды поэта заставляли носителей власти ограничить распространение
его произведений" ("Избранные труды. Низами и Физули",
М., "Восточная
литература", 1962, стр. 215). Это делается на основании
вышеупомянутого рассказа про старуху и Санджарского султана в
"Сокровищнице тайн", где Бертельс правильно усматривает
данную мысль:
"Сельджукская знать противопоставляется старой иранской аристократии,
которая, очевидно, по мнению Низами, к справедливости не стремилась"
(там же, стр. 193).
— То есть, выходит, единственное "доказательство" - это
то, что Низами
Гянджеви писал на фарси?
— Все исследователи (см. напр.: Е.Э.Бертельс. "Великий
азербайджанский поэт Низами", Баку, 1940, стр. 36) отмечают
трудности
в написании поэм на любом другом, нежели персидском языке, прочно
утвердившемся в то время как литературный.
"Не следует вместе с тем игнорировать
тот факт, что Низами на Востоке можно было бы скорее прославиться
и
распространить свои воззрения в различных странах посредством
персидского и арабского языков. Только по этой причине великий
художник слова был связан, так сказать, по рукам и ногам. Для того,
чтобы созданные им творения не затерялись, он был вынужден следовать
требованиям литературного письменного языка своей эпохи"
Низами, несомненно, знал много языков, как и просто обязан
был знать, естественно, и тюрки (на котором и говорил с женой Аппаг
("Афак" в арабской форме), которая других языков не знала.
Он
наверняка должен был посвятить ей лирические стихи на родном для
них
языке, да и в Гяндже многие среди сельского населения, а тем более
военные, во дворе Атабека и т.д. говорили на тюркском языке. Вообще,
по логике иранских официальных лиц, армянам нужно отказаться от
того
же американского писателя армянского происхождения У.Сарояна, так
как
последний писал все на английском. И наоборот, скрывать парфянское
происхождение "армянского" царя Тиграна II Великого или
первого
католикоса Армении святого Григория Просветителя (и десятков других
"армянских" царей из династий Аршакидов и Арзакидов, военачальников
и
летописцев), как это, в принципе, и делается. Также еврейское
происхождение известного немецкого поэта Генриха Гейне (1797-1856),
как и немецкого писателя Франца Кафки, видимо, надо скрывать и
настаивать, что раз они писали свои произведения на немецком языке,
значит немцы.
— А какие сведения о происхождении Низами можно найти в его же
произведениях?
— Большой интерес представляет следующая строка Низами:
Углубился я в сказанья, стал вникать во тьму
тайн, рассеянных когда-то по свету всему.
На арабском прочитал я все и на дари,
книгу Бухари прочел я, книгу Табари".
(Семь красавиц, М., 1959, пер. В. Державина, стр. 33).
Заметьте, он отмечает, что вел свои исследования (следовательно,
владел в совершенстве) книг и свитков как на арабском, так и на
дари
- литературный язык западных и восточных иранцев (персов, таджиков
и
др.), распространенном с конца IX до начала XVI в. на территории
Средней Азии, Ирана, Афганистана, Азербайджана, северо-западной
части
Индии. Классики персидско-таджикской литературы (Рудаки, Фирдоуси,
Хафиз, Омар Хайям, Насир Хосров и др.) термином "дари"
называли
литературный язык, на котором они писали. Другое название этого
языка: фарси-йе дари, фарси, парси. Разве будет этнический перс
отмечать свой "родной" язык, на котором он к тому же писал
свою
"Пятерицу" ("Хамсе"), вот так, отдельно? Это
то же самое, если русские
исследователи будут хвастаться тем, что читают на дореволюционном
русском языке, например времен В.Л.Величко (1860-1903), или
американцам хвастаться прочтением британского английского.
Стоит также затронуть постоянно приводимые данные об отце Низами,
якобы происходящим из Кума в Иране, - это поздние вставки
переписчиков в одну из поэм поэта и, проще говоря, фальсификация.
Это подтверждает такой видный востоковед и
крупнейший авторитет по Низами, как Е.Э.Бертельс: "В лучшей
и
старейшей из известных мне рукописей Низами, принадлежащей
Национальной библиотеке в Париже и датированной 763 г. (1360 г.
н.
э.), этой строки не имеется".
А вот и Res Ipsa Loquitor - цитата от самого Низами:
"В этом Хабеше не ценят моего тюркства,
поэтому не едят мою вкусную довгу".
Отчетливо и емко высказался о нашем великом поэте-основоположнике
АДР
в 1918-1920 гг. М.Э.Расулзаде: "...кто смеет сказать "он
не тюрк"
поэту, который называет: а) красивого и великого - тюрком, б) красоту
и величие - тюркизмом; в) красивое и великое слово - тюркским; г)
страну красоты и величия - Туркестаном. В эпоху, когда жил Низами,
язык, как таковой, не имел значения, с точки зрения же чувств, души,
патриотических аргументов, доказывающих тюркское происхождение
поэта, не одно, а тысячи".
— Спасибо за беседу.
|
общество
