История киликийской трагедии
Какие же события легли в основу романа Франца Верфеля "Сорок
дней Муса Дага"?
НУРАНИ
Адана Стамбул Баку
 Осваивая
профессию врача, студентам-медикам приходится знакомиться со множеством
"страшилок", начиная от хирургии и заканчивая судебной
медициной. Однако, по отзывам многих, по-настоящему страшно читать
учебник психиатрии, особенно помещенные там реальные истории болезни.
Где все начинается, казалось бы, с обычных чувств и эмоций, испытываемых
большинством людей, среди которых есть флегматики и сангвиники,
холерики и меланхолики, есть ранимые и "непробиваемые",
веселые и грустные, а одинаковых характеров нет и не может быть
в принципе, и в любой ситуации говорить о "норме" и "стандартах"
можно только с очень большой натяжкой... А потом поведение становится
все более "отклоняющимся", "странности" начинают
нарастать, и порой бывает очень непросто провести грань, где, условно
говоря, заканчивается психология и начинается психиатрия, когда
уже требуются вмешательство врача и стационарное лечение в палате
с зарешеченными окнами.
Наверное, эта аналогия применима и к такому тонкому и деликатному
вопросу,
как взаимоотношения любого народа с собственной историей.
Последовать ли примеру Франции и
Германии, подписавших Елисейский договор и объявивших, что они оставляют
в прошлом все исторические претензии и обиды,
или же продолжать добиваться справедливости в спорах, чьи корни
уходят
в глубь веков? Придерживаться ли принципа "мертвым - мертвое,
а живым
- живое", или же всегда помнить не менее справедливую истину,
что народ,
забывший свое прошлое, обречен пережить его вновь? И, наконец, где
заканчивается
вполне понятное желание любого народа знать и чтить свою историю
и извлекать
из нее необходимые уроки и начинается "национально-исторический
психоз"?
Но вряд ли стоит сомневаться в том, что истерия вокруг пресловутого
"геноцида
армян" - это уже случай клинический. И нынешняя весна, когда
в Армении
готовятся торжественно отметить 90-ю годовщину "арменоцида",
исключением
не стала. И, наверное, излишне напоминать, что слезы по поводу "жертв
геноцида" - это не более чем "пиар-компания", призванная
"обосновать"
уже не "морально-политические", а вполне реальные территориальные
притязания
к Турции. Которые, кстати говоря, не ограничиваются теми самыми
"шестью
вилайетами" Восточной Анатолии, охватывая куда более обширную
территорию.
Где особое место отводится району между реками Сейхан и Джейхан,
турецкому
вилайету Адана. Историкам эта область известна как Киликия.
Исторический перекресток
Даже краткий пересказ истории этого региона, "связующего звена"
между
двумя древнейшими центрами цивилизации - Малой Азией и Ближним Востоком,
никак не уместится в рамки газетной статьи. Исторический центр Киликии
- Адана - была основана еще хеттами, потом ее нарекли в честь античного
бога Адониса, Киликия была яблоком раздора между Селевкидами и Птолемеями,
была завоевана Александром Македонским, потом были греки, римляне,
византийцы,
крестоносцы, боровшиеся с мамелюками за Иерусалим, и, как напоминают
сегодня
историки, без контроля над Киликией не стоит даже говорить об уверенной
политике в Сирии и Палестине... Киликия превращалась в "буфер",
в "транзитную
зону", регион этот переходил из рук в руки:
византийцы, арабы,
крестоносцы, франки, сельджуки, могулы и мамлюки... На каком-то
этапе,
в начале XII века, в Киликии, куда стали стягиваться бежавшие из
ортодоксально-православной
Византии на более веротерпимый арабский Восток армяне, возникло
полунезависимое
армянское государство. Просуществовало оно несколько десятков лет
- армянские
правители в конце концов оказались жертвами собственной политики
лавирования
между сильными мира сего.
Под власть Османской империи Киликия вместе с ее центром в Адане
перешла
в 1514 году, после чего многовековой "чехарде" был положен
конец. И, по
мнению того же Эрика Файгла,
"период правления Османов, начавшийся в 1514 г., был, несомненно,
самым
благотворным и стабильным в истории армян Киликии. Как христиане
они были
освобождены от военной службы. Они занимались торговлей; даже греки,
известные
своими способностями к торговле, не могли соперничать с ними в этой
области.
Благодаря османской терпимости некоторые регионы, например Зейтун
(ныне -
Сулейманлы), обладали широкой автономией."
Политические добровольцы
 Однако
уже к середине XIX века ситуация резко меняется. На фоне ослабления
государственных институтов Османской империи европейские политики
всеми силами пытаются укрепиться на подвластных ей территориях.
Свои интересы проявляются у России, Великобритании, Франции... Уже
в ходе Крымской войны великие европейские державы банально передерутся
за "османские трофеи", соперничество между ними превратит
Балканы, тоже бывшую территорию Османской империи, в "пороховой
погреб Европы". Борьба за независимость греков, сербов, болгар,
македонцев, острейшие распри между самими христианами - все это
давало поистине безграничный простор для политических игр. Где армянскому
национализму отводилось особое место.
Как потом напишет американский историк Джастин Маккартни, армяне
ни в
одном из вилайетов Османской империи, будь то Ван, Битлис, Эрзурум
или
Адана, не составляли большинства. Однако
австрийский историк Эрик Файгл позже особо отмечал "роковое
искушение, испытываемое не только армянами Киликии, но и всеми в
целом армянами, добровольно вступать в игры большой политики".
А так как земли Киликии по-прежнему манили взоры европейских политиков,
то вскоре в европейских столицах всерьез задумались о том, чтобы
использовать
для отчуждения от Турции района между реками Сейхан и Джейхан "армянский
фактор". Тем более что лидеры самих армян без особых колебаний
соглашались
участвовать в самых отчаянных антитурецких авантюрах.
Впрочем, справедливости ради следует указать: такими вот "политическими
добровольцами" были далеко не все. Известен случай, когда армянские
террористы
убили настоятеля одного из монастырей в Ване - после того, как он
отказался
платить "революционный налог" и вообще заявил, что, по
его мнению, армяне
в Османской империи живут счастливо, и не нужно втягивать их в авантюры.
Впрочем, радикалы или прагматики составляли большинство среди оттоманских
армян - теперь уже и не узнать, а террористы всегда с лихвой компенсировали
свою малочисленность за счет радикализма. Да еще к тому же слишком
сильна
была в армянской политической "тусовке" тех лет вера в
то, что заступничество
европейских держав в любом случае гарантирует им успех в противостоянии
с Османской империей.
"Армянский гамбит"
Как отмечали многие американские исследователи, в частности С.Шоу
и Дж.Маккартни,
к началу первой мировой войны армянское национальное движение, по
сути дела, подпало под полный контроль России. ...Вскоре
после переговоров, - пишут Стэнфорд и Эззел Курал Шоу, - несколько
влиятельных оттоманских
армян, включая бывшего члена парламента, сбежали на Кавказ с целью
сотрудничества
с высокопоставленными чиновниками России, открыто демонстрируя тем
самым
стремление любой ценой сорвать военные действия Османской империи".
В
те же дни президент армянского национального бюро в Тифлисе призывал
царя
Николая II: "Армяне всех стран спешат вступить в ряды славной
русской
армии, отдать свою жизнь во имя победы русского оружия... Пусть
русский
флаг свободно развевается над Босфором и Дарданеллами. Пусть, Ваше
Величество,
с Вашего согласия народы, проживающие под турецким игом, обретут
свободу.
Пусть армянский народ, проживающий в Турции и страдающий во имя
Христа,
заживет новой свободной жизнью под защитой России".
Тактика тоже была известной. По оценкам Джастина Маккартни, ни
в одном
из османских вилайетов армяне не составляли большинства - они были
сосредоточены
главным образом в городах. Более того, по его оценкам,
"если бы даже все анатолийские
армяне съехались в "шесть вилайетов", мусульмане все равно
пропорционально
превосходили бы численность армян как 2,5 к 1. Если бы даже армяне
со
всего мира съехались бы в "шесть вилайетов", то мусульмане
все равно составили
бы большинство! Просто было очень мало армян для существования жизнеспособного
государства".
Но в мире бушевала первая мировая, боеспособные мужчины-турки были
призваны
в армию, Россия и ее союзники по Антанте щедро закачивали в армянские
структуры деньги и оружие, а к северу от Араза
уже был накоплен опыт "этнических чисток" мусульманского
населения Северного
и Южного Кавказа. И в какой-то момент амбициозные цели показались
вполне
достижимыми:
вырезать мусульманское население "интересующих областей",
а потом, дождавшись
обещанной помощи от союзников, провозгласить на землях Турции "армянское
государство".
Первая попытка реализовать эту стратегию
была предпринята во время армянского мятежа в Ване. Потом историки
будут
представлять его как "ответную меру" не то на приказ о
"переселении" армян,
не то на планы по их "уничтожению", и при этом нисколько
не обращать внимания,
что мятеж в Ване вспыхнул значительно раньше, чем - даже по армянской
версии - Талат паша якобы отдал свой мифический приказ об "уничтожении
армян".
Мятеж в Ване весной 1915 года подняли дашнаки, прибывшие из России.
И
уже 28 апреля 1915 года российская армия при поддержке
армянских добровольцев, как анатолийских, так и кавказских, выступила
из Эривани в сторону Вана.
Дошла она сюда 14 мая, через день после того, как Энвер паша начал
готовиться
к вторжению российской армии и отдал приказ об эвакуации армянского
населения.
Однако вступившие в Ван "добровольцы" в течение двух
дней устроили там массовую резню мусульманского населения, а расположенный
там небольшой турецкий гарнизон вынужден был отступить. "В
Ване, - иронизируют
С.Шоу и Э.Шоу, - под покровительством русских сразу же было создано
армянское
государство; оказалось, что только после уничтожения и изгнания
местного
мусульманского населения оно могло утвердиться в одном из старых
древних
центров армянской цивилизации".
Однако уже в июле турецкая армия отбросила российские части назад.
"Вместе
с ней, - пишут авторы, - ушли и тысячи армян, которые боялись возмездия
за убийства, при помощи которых и было создано это недолго просуществовавшее
государство."
По оценкам Файгла, армянские мятежи в Ване в 1915 г. были расценены
как попытка открыть новый фронт против турков, внутри империи, и
послужили
поводом к приказу о переселении армян. К моменту подписания
Мудросского перемирия армяне начали стягиваться к
регионам, из которых были выселены, с намерением создать новое,
на сей
раз "армяно-киликийское государство", где они, увы, опять
составляли меньшинство, впрочем, как и до войны, к тому же турецкая
армия
уже выбила интервентов за пределы страны, в
Мерсин и Тарсус вернулись жители, и у них не было ни малейшего желания
жить
под оккупацией, прежде всего армянской.
Тем не менее группа армянских фанатиков решила
объявить весь регион между реками Сейхан и Джейхан "автономным".
Инициатором этой смехотворной операции, указывает Файгл,
был Михран Дамаджян, один из организаторов армянского восстания
в Сасуне.
Когда же французы попытались посадить его
на место, он объявил "Независимое армянское государство
Киликии", с группой ослепленных фанатизмом террористов занял
Дворец
правителей Аданы и в
качестве представителя "армянской национальной делегации"
объявил себя "армянским правителем под
французским протекторатом". Фарс закончился через час после
того, как
французский командир категорически потребовал у Дамаджяна и его
"правительства" немедленно закончить "эту нелепую
комедию".
Однако далеко не все события того времени были "нелепой комедией".
11
декабря
1918 года французский батальон из 400 армян - исступленных фанатиков
- захватил
город Дерт-Йол в окрестностях Муса Дага - высшей точки Таврских
гор и
места известного армянского мятежа.
История грубей расчета
 Историю
попытки "армянского реванша" в Киликии Файгл излагает
весьма подробно. По его словам, после подавления мятежей в Ване
армяне предпочли ждать в Сирии более удобного момента. Который,
как им казалось, наступил в октябре 1918 года.
Согласно проекту договора, составленного англичанином Марком Сайксом
и французом Жоржем Пико (договоры Сайкс-Пико, 1916 г.), и результатам
конференции в Сен-Жан Моресне (1917 г.), Киликия должна была
составлять часть зоны французского влияния, и армяне всерьез надеялись
приступить из Киликии к строительству моста к Черному морю, чтобы
заложить таким образом основу "Великой Армении от моря и до
моря".
Однако британцам явно не хотелось дарить Левант французам. Тем
более что
основная тяжесть войны против Турции пришлась на Великобританию:
здесь
сражались почти 70 тысяч англичан и 7 тысяч французов, к тому же
значительную
часть последних составляли армяне "Восточного легиона".
Французы, в свою
очередь, напоминали, что основную тяжесть войны с Германией понесли
как
раз они. Так или иначе, до "турецкого пирога" французов
допустили в январе
1919 года, поручив им
наблюдение над гражданской администрацией, в то время как
англичане выполняли функцию военных оккупантов. Наконец, в ноябре
1919 г.
английские войска ушли из Киликии, и тут же здесь начали высаживаться
французы,
которые привели с собой армян Восточного легиона. В Киликию
хлынули десятки тысяч армян из Сирии и Египта, уверенные, что уж
теперь-то
Фортуна на их стороне. Тем более что французы уже выслали экспедиционный
корпус в Урфу.
Уже потом Евгений Евтушенко напишет в своей поэме "Казанский
университет":
"История грубей расчета. В расчете чуть перетончи - и на тебе
самом чечетку
другие спляшут резвачи". И армянские лидеры упустили одну деталь:
военная
Фортуна, увы, изменчива. Уже очень скоро турецкая армия под предводительством
Мустафы Кемаля начнет уверенно теснить интервентов. Армянские политики
то ли не поняли, то ли не хотели понимать, что означает для них
визит французского дипломата Жоржа Пико к новому
турецкому правительству Мустафы Кемаля. Однако в Париже все отчетливее
понимали, что новая Турция - это, увы, реальность, и договариваться
следует
именно с ней.
20 октября 1921 г. между турецким правительством и представителем
Франции
Франклином Буйоном было заключено соглашение, которое содержало
требование о безоговорочном выводе французских войск. Подавляющее
большинство армянского населения, вернувшегося в Киликию в 1918
г., отступило
вместе с французами.
Файгл, впрочем, приходит к выводу, что
массовая эмиграция армян из Киликии представляла собой вовсе не
бегство,
а спланированную акцию. Армянские лидеры всерьез вознамерились доказать
"глупым и некомпетентным туркам, что без армян ничего не будет
функционировать". Торговле, в особенности международной, выносился
окончательный приговор.
"Но все вышло иначе, - с убийственной иронией отмечает Файгл.
- Сотни
тысяч армян, таких способных,
стали проживать в различных государствах, возникших на территории
бывшей
Османской империи, но ни одно из этих гоударств не добилось прогресса,
достигнутого Турцией. Только Турции удалось построить современное
и
миролюбивое государство, динамично двигающееся к еще большему процветанию.
Другие государства, к примеру Сирия и Ливан, не раз тонули в море
крови и ужаса.
Этой ситуации в немалой степени содействовали армянские террористы."
Биография мифа
Позже эти события легли в основу романа австрийца Франца Верфеля
"Сорок дней Муса Дага", где, по уверениям армянских исследователей,
они
в течение сорока дней героически отражали атаки турецкой армии,
потом,
дескать, были "спасены" французами, переселены в Ливан,
где фонд Гюльбекяна
построил для них поселок, до сих пор именующийся "Хауш Муса",
и т.д. И
сказать, что роман Верфеля стал среди армян и армянофилов культовым
произведением,
значит ничего не сказать. Доходило до смешного: в
респектабельной The New York Times, должно быть, не скоро забудут
собственный
конфуз, случившийся 23 апреля 1983 года, когда в своем комментарии
по
поводу "геноцида армян" Карл Мэйер привел цитату из "Сорока
дней Муса
Дага"
как историческое доказательство. За что удостоился весьма ироничного
комментария
от посла Турции в США Шюкрю Элекдага.
Отметив, что "в своей редационной статье - комментарии от
23 апреля, Карл Мэйер
предложил самое неверное толкование событий 1915 года, которое
является сегодня предлогом для безжалостного убийства турецких
дипломатов армянскими террористами", и подробно изложив, что
же происходило
в Анатолии в годы первой мировой войны, цитату из Верфеля дипломат
оценил
так: "Что же касается цитаты из "Сорока дней Муса Дага",
то, конечно же,
должно быть, впервые в комментарии "Таймс" на роман ссылаются
как на
исторический источник."
Добросовестное заблуждение или заведомая ложь?
Как уверен Файгл,
"история возникновения романа Франца Верфеля "Сорок дней
Муса Дага" - это
история беспрецедентной лжи. Армяне, которые общались с Францем
Верфелем,
постоянно его обманывали". По его словам,
"Верфелю внушалось, что люди Муса
Дага были лишь невинными овечками, посланными османами на бойню.
На самом
деле речь шла о хорошо вооруженных отрядах армян, которые были тесно
связаны с
французами, англичанами и армянами и своими соплеменниками, находящимися
в
ссылке. От своих руководителей, которые были отнюдь не крестьянами,
а опытными
террористами Ванского вилайета, они прекрасно знали, что их целью
является
разрушение внутренних связей Османской империи и создание армянского
государства.
Эти стремления, возможно, и заслуживают уважения и имеют право считаться
законными и естественными в контексте идеи "борьбы за освобождение",
однако
вряд ли может считаться законной позиция современных армянских вождей,
которые
изо всех сил делают вид, что искренне верят в то, что в годы первой
мировой войны
их соотечественники были без каких-либо оснований изгнаны со своих
мест, а по
существу - с созданных ими военных баз. Они вели войну как извне,
так и изнутри,
и они проиграли эту войну".
Куда примечательнее, впрочем, другое. Тот же Файгл приводит поистине
ошеломляющее свидетельство Авраама Coy Севера - еврея-сефарда,
родившегося в Измире и переехавшего позже в США.
"Муса Даг (Гора
Мусы) является в действительности наилучшим доказательством
армянского лицемерия и причин армянских восстаний. Пять тысяч
вооруженных армян укрепились на вершине этой горы, перевезя туда
запасы достаточные, чтобы выдержать длительную осаду. Ежедневно
эти
вооруженные банды совершали рейды с вершины горы, атаковали османские
войска с тыла. Затем они вновь скрывались в горах. Когда наконец
османы обнаружили воздвигнутые армянами укрепления, они не были
в
состоянии взять их штурмом. Защитники укреплений оказывали
сопротивление в течение 40 дней - так тщательно смогли подготовить
армяне операцию прямо под носом османского правительства! При этом
никогда не указывалось, что восстание армян было заранее
спланировано, организовано, финансировано и подкреплено русскими
оружием и боеприпасами.
В то время как части османской армии осаждали склон горы, тысячи
тех, кто
защищал Муса Даг в течение 40 дней, бежали, воспользовавшись тайными
тропами,
выводившими их к Средиземному морю. Армяне при помощи сигнальных
огней
поддерживали связь с английскими и французскими кораблями, которые
патрулировали просторы Средиземного моря. Тысячи беженцев были взяты
на борт
кораблей англичан и французов и переправлены в Александрию, в Египет.
Армяне
считали, что в их интересах было сочинить, что эти тысячи погибли.
То, что их
спасли англичане и французы, держалось в секрете. Лишь небольшой
контингент
армян, который остался оказывать сопротивление османам, капитулировал.
Мой дорогой покойный друг Франц Верфель, автор книги "Сорок
дней Муса Дага", никогда не был в этом регионе, чтобы исследовать
то, о чем он писал. Он писал так, как ему подсказывали его армянские
друзья в Вене. Перед смертью Франц Верфель признался мне, что испытывал
чувство стыда и угрызений совести за то, что написал эту книгу,
за огромные дозы фальсификаций и обмана, которыми армяне одурачили
его. Но он не осмеливался признаться в этом публично из страха погибнуть
от рук террористов-дашнаков".
|
история
