"Сила и слабость слова в глобализирующемся мире"
Так называлась тема выступления главы делегации Азербайджана -
народного писателя Чингиза Абдуллаева на Восьмой всемирной встрече
писателей, в которой приняли участие представители 36 стран, в том
числе Уильям Мерредит, Олжас Сулейменов, Мигель Ибаньес, Джордж
Кауфман. Выступление представителя Азербайджана решено опубликовать
отдельной брошюрой в качестве специального приложения к материалам
встречи.
Чингиз АБДУЛЛАЕВ
Сегодня мы собрались в Софии в дни, когда весь мир, без
преувелечения, следит за самым интересным событием - восемнадцатым
Чемпионатом мира по футболу. И если о первом чемпионате не знали
даже
соседи Уругвая, где проводился подобный турнир, то сегодня на всех
континентах следят за соревнованиями в Германии. Это и есть самое
зримое воплощение глобализирующегося мира, способного вызвать интерес
у всего цивилизованного человечества.
Помню, как в далекие 60-е годы, мы, бакинские мальчишки,
считали годы, оставшиеся до заветной цифры с тремя нулями. Нам всем
казалось, что после двухтысячного года мир изменится и наверняка
изменится в лучшую сторону. И если ХХ век начался выстрелами
в Сараево, разродившись двумя мировыми войнами и массой локальных,
которые истребили десятки миллионов людей, то ХХI век
начался не 1 января 2000 года, и даже не 1 января
2001 года, как и должен был начаться. Он наступил
11 сентября 2001 года и мир содрогнулся,
узнав о трагедии в Нью-Йорке. Человеческая цивилизация отчетливо
поняла, что ХХI век не несет миру безопасность,
стабильность и благоденствие, о которых мечтали люди в уже далекие
годы середины ХХ века. В те годы казалось, что многие проблемы
человечества могут быть решены, если исчезнет противостояние двух
систем, заданная обреченность возможного соперничества двух
идеологических миров.
В наше время мы понимаем, что односторонний мир, в котором мы
оказались, не стал добрее или лучше. Атмосфера нарождающегося хаоса,
неуверенности в завтрашнем дне, неудовлетворенности отношениями
между
религиями, странами, народами, людьми - все это реалии сегодняшнего
дня. Кажется, что слово сегодня уже потеряло своё значение, оно
не
может влиять на судьбы людей, на судьбы народов. Затертые слова,
как
неотшлифованные алмазы, которые шлифовали так долго, что они
превратились в стекла. Но именно сегодня парадоксальным образом
проявляется сила и слабость слова в современном мире.
Достаточно выступить руководителю Федеральной резервной системы
США
и во всем мире меняются цены, от болгарских помидоров до мексиканской
текилы. Достаточно произнести одну гневную тираду президенту Ирана,
в
которой он пообещает перекрыть нефтяные поставки из Персидского
залива, как действительно начинаются перебои в поставках
энергоресурсов, сокращаются потоки туристов, в странах, даже очень
далеких от Ближнего Востока, до астрономических высот взлетает цена
на нефть.
Мир оказался таким небольшим и так сложно устроенным, что каждое
произнесенное в нем слово, отдается резонансом по всей планете.
Значит,
сила слова очевидна. Но это не то слово, которого мы ждем и которое
так необходимо нашим народам. Это слова финансистов и
чиновников, политиков и бизнесменов, которые точно и четко рассчитывают
эффект своих выступлений, понимая сколь значимы будут их слова,
подкрепленные властью денег или властью армии, властью религии или
властью толпы. Что тогда остается делать "властелинам слова",
как
называли писателей? Чем они могут подкреплять свои собственные слова?
И должен ли мир прислушиваться к словам, заведомо исходящим от людей,
не имеющих такой силы? Или их слабость очевидна и мы уже никогда
не
будем иметь писателей в качестве пророков?
Слово было самым важным атрибутом цивилизованного общества. С него
начинались Тора, Библия, Коран - вечные книги человечества, учившие
людей вере, добру, милосердию, пониманию, состраданию. Но потом
произносились и другие слова. Именем этих великих книг истреблялись
народы, захватывались новые земли, предавались казни вероотступники.
Европейская цивилизация прошла долгий путь развития, когда Ян Гус
и
Джордано Бруно принимали мученическую смерть на костре, не
отказываясь от своих убеждений и в конечном счете от своих слов,
произнесенных вопреки официальному мнению. Красивая легенда гласит,
что и несчастный Галилей, которого вынудили отречься, крикнул в
последний момент "А все-таки она вертится"!
Слово могло заставить людей подняться на борьбу с тиранией и могло
искуссно защищать эту же тиранию. В руках демагогов Слово
превращалось в страшное орудие обмана, в руках романтиков оно
становилось символом веры. Выступающий сегодня наш испанский коллега
Ибаньес говорил, что диктаторы стали умнее, они уже не убивают
поэтов и писателей, но кто сумеет просчитать, насколько диктат толпы
или диктат денег менее страшен, чем диктатура тирании?
И сегодня, как и прежде, слово - это инструмент, который может
вызвать разрушения, а может остановить войну. Когда Салман Рушди
опубликовал свои стихи, он был приговорен к смертной казни. Решение
не отменено до сих пор. Правительство Великобритании выделило
ему специальную охрану, которая обеспечивает его безопасность. Но
десятки и сотни других писателей в мусульманских странах оказались
перед страшной дилеммой - как им быть? Поддержать Рушди, вызвав
гнев
единоверцев в собственных странах? Или заклеймить своего коллегу
по
перу, отказывая и себе в праве на свободное самовыражение?
Выдающийся турецкий писатель Азиз Несин не видел этой дилеммы, не
хотел видеть. Он решил перевести Рушди на турецкий язык, убежденный,
что свободное слово сильнее мракобесия. Многие друзья ему советовали
не связываться с этой книгой. Многие его знакомые в Баку также не
рекомендовали ему браться за столь опасную тему. Все знают, что
эта
попытка закончилась трагедией. Фанатики подожгли отель, в котором
он
жил. Писателя удалось спасти, многие люли погибли. Потрясенный Азиз
Несин так и не оправился от этого удара. У него было доброе и большое
сердце, которое не смогло вынести смерть людей. Выходит, что он
проиграл? Что слово в этом мире уже ничего не значит? Но десятки
и
сотни его последователей вышли на улицы, тысячи и миллионы людей
в
самой Турции заявили о своей поддержки взглядов писателя, о твердом
намерении идти светским путем развития. И можно ли это считать
поражением слова?
Легко быть демократом в Америке, защищенным ее законодательством
и
всей мощью демократической системы. Легко быть убежденным атеистом
во
Франции, имеющей многовековую историю борьбы с религиозными
предрассудками. Легко быть свободным человеком в Великобритании,
когда
твои права защищаются английскими законами и старейшим в мире
парламентом. И трудно быть демократом в современном Иране, трудно
быть свободным поэтом в охваченной пламенем братоубийственной войны
Ираке, трудно отстаивать свои атеистические убеждения в Афганистане
и
говорить о свободе слова еще в десятке других государств. Трудно?
Безусловно. Но это единственный путь, по которому мы обязаны идти.
Кто
сказал, что писателю должно быть легко? Кто обещал нам легкую жизнь?
И может быть, наша самая главная цель иногда напоминать Человеку
о его
величии? Доказывая, что сила слова все еще помогает пробуждать в
людях все лучшее, что даётся совестью или Богом. Это уже на
усмотрение каждого человека, самого выбирающего свою дорогу к Храму.
В нынешнем сложном мире, когда вспыхнули старые конфликты, когда
словно ожившие картины Средневековья на сцене появились мракобесы
и
фанатики, запретители всякого слова и его хулители, нужно иметь
мужество и смелость честно проповедовать свое слово, сознавая его
силу и слабость. Человек всегда несовершенен, и в этом наша слабость,
но человек больше чем просто разумное существо. И в этом наша Сила.
Когда в мире разворачивается дискуссия по поводу достаточной смешной
и глупой книги Брауна "Код да Винчи" - начинаешь понимать,
что живешь
в несколько искаженном мире. Религия, казалось бы отлученная от
светской жизни еще два столетия назад, позволяет себе вмешиваться
в
нашу действительность. И во многих странах фильм уже запрещен.
Дилемма для любого мыслящего человека также очевидна. Нельзя
оскорблять чувства верующих и если фильм их задевает, то очевидно,
что его не стоит демонстрировать. Но как быть со свободой слова
вообще? И что тогда стоит эта свобода? И почему защищая права
верующих, мы не защищаем права неверующих, которые хотят смотреть
этот фильм? Я не знаю ответа на этот вопрос. Но я знаю, как слово
может превратить цветущую страну в ад, натравить людей друг на друга,
вызвать гражданскую войну.
В бывшем Советском Союзе мы все верили, что получив свободу слова
мы
станем другими, более совершенными и более счастливыми. Но оказалось,
что Свобода Слова означает полную свободу. Свободу от совести,
свободу от морали, свободу от всяких нравственных норм. Свободу
убивать, лгать, воровать. Слово использовалось в качестве тарана,
пробивающего наши моральные нормы. Известная поговорка стала любимой
для многих циников. "Если ты такой умный, почему ты не такой
богатый"?
Поэты и писатели, журналисты и ученые использовались для
расшатывания всяческих норм, для ударов по морали собственной страны,
по истории и культуре своего народа. Вседозволенность породила хаос
и
вызвала разрушения. Слово не спасло народы от братоубийственных
войн,
от гражданских потрясений. Один из наших писателей тогда сказал
в
сердцах: "Сожгите мои книги. Они никому не помогли".
Именно с подстрекательских слов подобных авантюристов началась
Карабахская война, которая привела к тому, что 20 процентов
территории Азербайджана сегодня оккупированы, что мы имеем в
собственной стране более миллиона беженцев. Подстрекатели хорошо
известны - это люди, противопоставившие слова ненависти словам разума.
Среди них особенно печальную роль сыграли литераторы соседней с
нами
страны, по существу толкнувшие свой собственный народ к войне и
аннексии чужих территорий. Но это были не те слова, которых ждали
от
них собственные сограждане. Свобода и независимость народов -
незыблемое право каждой республики, каждого народа, но слишком часто
в результате подстрекательских слов они оплачивались кровью и бедами
собственных граждан. Так было в бывшем Советском Союзе, так было
и в
Югославии. Провокаторы слова сделали все, чтобы заработать свой
капитал на крови, на несчастье собственных народов, на ненависти
к
соседям, играя на самых низменных страстях толпы.
Неужели слабость слова столь очевидна? Но тогда почему до сих пор
в
мире самые популярные драматурги Шекспир и Чехов? Почему люди
читают Гомера, Низами, Данте, Рабле, Мольера, Толстого, Гюго,
Достоевского, Диккенса, Бальзака, Фолкнера, Хемингуэя? Почему их
до
сих пор волнуют страдания вымышленных героев, происходившие зачастую
сто, триста или тысячу лет назад? И почему великий образ Дон-Кихота
остается символом надежды на все времена? Может потому, что в этой
жизни мы всего лишь помогаем своим словом поверить человеку в себя
и
выстоять? Победить нам не дано, да это и не нужно. Но литература,
по образному выражению Кафки, это "топор, с помощью которого
мы
пытаемся вырубить море льда внутри нас".
И в этом сила нашего слова в современном мире. В начале прошлого
века выдающийся русский писатель Максим Горький говорил о задачах
современных ему литераторов - "Писатель должен обладать хорошим
знанием истории прошлого и знанием социальных явлений современности,
в
которой он призван парадоксально исполнять одновременно две роли:
роль акушерки и роль могильщика".
Не только от нас зависит, каким будет мир в будущем. Но что это
зависит в том числе и от нас - безусловно. Миллионы людей во всем
мире все еще верят нашему слову. И поэтому давайте будем акушерами
для всего нового и полезного, что будет рождаться в этом мире и
могильщиками для всего того, что нам мешает жить. В этом наша вера
и наша надежда в те слова, которые мы пытаемся донести до своих
читателей. И в этом залог нашего будущего.
|
общество
