БАКУ, 15 окт – Новости-Азербайджан.
Таир Бехбудов, доцент кафедры общественных наук, к.и.н., Заслуженный учитель Азербайджанской Республики, полковник полиции, Посол мира.
Некоторые суждения по поводу проблем международных конфликтов и войн с точки зрения «Стратегической Культурологии».
Вся прогрессивная интеллигенция Азербайджана очень активно включилась в дискуссии по вопросу о проблемах общественных и гуманитарных наук в республике, поднятых академиком Рамизом Мехтиевым.
Абсолютно верно им была высказана мысль о том, что сегодня принятие серьёзных политических решений затягивается в связи с тем, что в республике можно сказать отсутствуют специалисты в области политологии, конфликтологии, геополитики, стратегической географии и т. д.
Известно, что в Азербайджане была принята Концепция национальной безопасности. Выполнение положений этой Концепции большей частью без сомнения относится к специалистам в области общественных и гуманитарных наук. Это, прежде всего, подготовка кадров – политтехнологов, создание специальных научных центров по исследованию различных общественно-политических проблем, разработки политико–стратегических программ.
Разве одно только министерство иностранных дел или соответствующие отделы президентского аппарата способны решать эти проблемы? Если обратиться к мировому опыту, только в США после Второй мировой войны, в условиях «холодной войны», идеологического противостояния между двумя социально-политическими системами, на научные разработки и создание программ в области общественных и гуманитарных проектов было выделено 250 млрд. долларов.
«Холодная война» – это была не только гонка вооружений, это, прежде всего, идеологическая война, которую Запад выиграл, благодаря интенсивному развитию и использованию по тем временам считавшимися не традиционными науками, такими, как социология, политология, конфликтология, геополитика, политтехнология, культурология и другие.
Более 20 лет мы пытаемся в «одиночку» или коллективно разрешить одну из главных проблем нашей нации – Карабахский конфликт, который возник на сломе политики «Холодной войны».
Если рассмотреть антологию конфликта, то мы увидим, что практически ни одна из попыток создать модель урегулирования конфликта не дала результатов.
Давайте обратим взоры на прошлые проекты, которыми мы пользовались для разрешения данного конфликта. Были разные попытки, начиная от ликвидации статуса НКАО, заселения беженцев из Армении на этих территориях, применения вооружённого давления, интернационализации проблемы, разрешения её путём мирного урегулирования. Осуществление этих программ сопровождалось различными методами, т.е. экономическими, политическими, дипломатическими и даже военными. Но при всей интенсивности и частичной, временной эффективности результатов, применение этих методов явных успехов, к сожалению, не дало.
За последние два года в Баку было проведено множество конференций и семинаров, посвящённых вопросам безопасности на Кавказе, где к удивлению даже наших некоторых политиков участники приходили к выводу, что мир на Кавказе находится под угрозой, так как все Кавказские республики интенсивно вооружаются. А создание не признанных новых незаконных «государств» (Абхазия, Арцах, Южная Осетия) склоняет всех к мысли, что на Кавказе пахнет большой войной. Отсюда следует, что те стандарты и штампы, которые нам предлагались и предлагаются западными партнёрами по вопросам безопасности в данном регионе, всего лишь прикрытая двойная политика. Ведь они нам предлагают устаревшие, далёкие от истории и практики модели самой Европы. Скажем, рецепты, апробированные в рамках политики «Холодной войны», и, кстати, практически не реализованные ни в той, ни в иной форме. Они навязывают нам то, что сами только предполагают. Тем более что европейцы явно не заинтересованы в раскрытии своих новых, разработанных тайно в политтехнологических и культурологических лабораториях методов и моделей управления конфликтами и войнами.
Одним из инструментов современной модельной технологии, по предположению автора, может быть так называемая новая версия науки «Стратегическая Культурология», которая имеет широкое распространение на Западе.
«Стратегическая Культурология» подтверждает тезис о том, что все вооружённые конфликты приобретали особенно острый характер тогда, когда они возникали в результате борьбы государств в период уходящих, не характерных для требований времени социально-экономических формаций, т. е. тогда, когда шёл процесс смены культур.
Если придерживаться теории «половинчатых революций», то станет ясно, что именно незавершённый революционный процесс в новых общественных отношениях активно способствует созданию условий для глубинных и особенно поверхностных конфликтов и войн. Например, половинчатая революция от капитализма к социализму создала условия прямого конфликта, а причиной этому был приход на смену вековым традициям буржуазной, народной, аристократической и религиозной культуры, ничем не подкреплённая пролетарско-колхозная культура. Точно также произошло и со многими прокоммунистическими режимами. Как говорил выдающийся философ Тойнби, именно в этих условиях произошло столкновение культур, которое «всегда приводит или к открытому, или закрытому, но всегда тлеющему конфликту».
Главный методологический порок нынешнего подхода к исследованию конфликта - из-за разрыва анализа структуры конфликта от историко-культурологического исследования его развития. Не своевременный культурологический анализ приводит к перерастанию конфликта в войну, а затем в позиционную борьбу, которая открывает путь к интернационализации внутренней национальной проблемы. Она в свою очередь становится международной, и ею начинают заниматься без исключения все – англичане, немцы, арабы, кубинцы и прочие…, что в свою очередь незамедлительно приводит к формалистскому обеспложиванию структурно – функционального анализа в исследовании вооружённого конфликта.
Любой конкретный международный конфликт, вооружённое противостояние, по своему содержанию уникален, неповторим и требует каждый раз серьёзного индивидуального исследования и индивидуального подхода, в основе которого лежит культурологический подход.
Конфликт – с точки зрения «Стратегической культурологи», это, прежде всего, неравномерное отношение культур между двумя или несколькими сторонами, воспроизводящими в острой форме, лежащие в основе их отношений сложившиеся культурные противоречия. При этом имеется в виду весь набор синтезированных культурологических подходов; экономических, политических, идеологических, территориальных, национальных, религиозных, фольклорных, языковых и т.д.
Сама структура конфликта отражает сетку культурологических отношений, составляя некую систему, присущую лишь данному конфликту. Стоит вспомнить известное изречение, что люди живут в государстве, а каждое государство живёт в системе государств, которые относительно друг друга находятся в системе известного культурного равновесия.
Культурное равновесие порождает фазы развития конфликта. Это не абстрактные отрезки времени, в которых развивается конфликт. Они определяются конкретными параметрами, относящимися к изменениям состояния, целей и средств участников конфликта, масштабов и интенсивности развития конфликта, к вовлечению новых участников, к международным условиям, а также открывает путь к компромиссам, уступкам, согласию. После чего начинается пластичный переход к сотрудничеству в неотложных, чрезвычайно важных сферах жизни, скажем эпидемии, техногенных и природных катаклизмах, преступность, угроза с третьей стороны.
Фазы развития конфликта – это не абстрактные, определяемые условными рамками отрезки времени, в которых развивается конфликт. Они определяются конкретными параметрами, относящимися к изменениям состояния, целей и средств участников конфликта, масштабов и интенсивности развития конфликта, к вовлечению новых участников.
Первой фазой конфликта следует считать отношения сторон, уже сформировавшихся на основе определённых экономических, политических и культурных интересов, сталкивающихся на международной арене, в более или менее конфликтной форме.
Второй фазой конфликта является определение целей, стратегии и форм борьбы сторон. Этому соответствует система взаимных практических действий, носящих характер борьбы и сотрудничества с целью разрешить противоречия в интересах каждой из сторон или, в крайнем случае, на основе компромисса между ними.
Третья фаза связана с вовлечением в той или иной форме в борьбу непосредственно конфликтующих сторон других государств, прежде всего, крупнейших мировых держав.
Четвёртая фаза конфликта – нарастание борьбы до наиболее острого политического уровня, который может охватывать государства различных регионов.
Пятая фаза – международный конфликт, начинающийся с ограниченного конфликта и способный при известных обстоятельствах развиваться до более высоких уровней вооружённой борьбы с возможным вовлечением союзников.
На любой из этих фаз может начаться альтернативный эскалирующиму, деэскалирующий ход развития, воплощающийся в фазе мирного зондажа и перемирия, переговоров об ослаблении или ограничения данного конфликта.
Всё это ещё раз убеждает в неразрывной взаимосвязи типа, содержания и структуры, фаз развития конфликта, в их исторической обусловности глубокими экономическими, социальными и культурными причинами.
Что касается войны, то это так же, как и конфликт, сложное социально-культурное явление, представляющее собой открытое вооружённое столкновение всех сил и средств, всего культурного арсенала государств, наций и народов.
Наиболее широко используются в последнее время такие формы вооружённых столкновений как политические, экономические, идеологические, религиозные, одним словом, культурологические, которые в условиях войны приобретают наиболее яркие формы и специфические особенности проявляющиеся, скажем, в разрыве дипломатических отношений, экономических блокад, диверсий, уничтожение культурного наследия, изменение топонимов, насаждения нового образа жизни и т.д.
Войну, как явление, нужно считать, кроме всего прочего, продуктом антагонизма неразрывно связанных с наличием в них разных форм и уровней развития глобальных, региональных и локальных культур.
Ошибочным было бы считать, что война может быть следствием только политических событий. Правда, отдельные политические события могут послужить непосредственно поводом к развязыванию вооружённого конфликта, т.е. войны, но никак не могут быть её причиной.
Война, по своей сути, имеет определённое культурологическое содержание. Она состоит из стадий и определённых фаз, которые способны объективно оцениваться культурологическими подходами. Самое простое то, что уже нам всем известно – это трёх стадиальный подход: причины, обстоятельства, результат. Во всех этих трёх стадиях подразумевается глобальный комплекс культур противоборствующих сторон, начиная от корней исторического происхождения, этапами культурных и социальных изменений, и, наконец, экономических подъёмов на фоне взлёта национального самосознания.
Говоря о фазах войны, мы видим следующее: начало, подъём, пик – апогей войны, затихание, паралич, капитуляция и переговорные процессы.
Война является демонстрантом того, каков культурологический характер данной войны: столкновение каких культур – развитых или не развитых, участие каких этносов, народов или наций принимают участие в этом конфликте, их национально-исторические особенности, ментальность этих участников, идеологическая или религиозная подоплека и т.д.
Война в фазах, т.е. от начала и до капитуляции, очень ярко демонстрирует изменения культур воюющих сторон, вызывая изменения задач, лозунгов и взглядов.
С точки зрения культурологического подхода в войне проглядываются наиболее общие законы, выражающие в соотношениях сил воюющих сторон. Благодаря этим законам определяется зависимость хода и результат войны. Скажем так:
1) от уровня культуры и развития производительных сил и экономики государства;
2) от уровня развития образования, науки и техники;
3) от уровня социально-политического строя (политическая культура);
4) от состояния идеологии и морального духа народа.
Война, по мнению современных культурологов, есть испытание не только экономических, но и, прежде всего, морально-нравственных, культурных и организационных (культура оперативного управления) сил каждой нации. Отсюда можно сделать вывод, что ход и исход современной войны в решающей степени зависит от пропорционального соотношения экономических и культурных возможностей.
Все более возрастающая роль в современной войне начинает принадлежать культурологическому фактору.
Война, как правило, втягивает в напряжённую и длительную борьбу многомиллионные массы народа. Ведь мы знаем, что безвозвратно канули в историю те времена, когда войны велись наемниками. Нынешние войны ведутся, как правило, национальными государствами, между народами, у которых своя культура и национальное самосознание.
Для полного анализа проблемы войны было бы ошибочным и опасным не различать исторические типы войн. Потому что за каждой войной стоят историко-культурные эпохи. Карл Клаузевиц по этому случаю говорил: «Каждая эпоха должна иметь собственную теорию войны».
Исторические типы войн можно разделить на следующие:
Войны рабовладельческих обществ: войны для покорения племён, находившихся на более низком уровне культурного развития, войны между рабовладельческими государствами за гегемонию, войны племён и союзов племён, войны рабов.
Войны феодального общества: антифеодальные войны, войны феодальной раздробленности, религиозные войны, крестьянские войны, войны восставших городов-бургеров.
Войны периода капитализма и империализма: революционные антифеодальные, национально освободительные, крестьянские, колониальные, империалистические, гражданские.
Войны эпохи перехода от капитализма к социализму: империалистические, мировые за передел мира, национально – освободительные, пролетарско-гражданские войны.
Войны эпохи краха социализма: локальные войны за реставрацию капитализма, национально-освободительные, антисоветские, этнические войны за территориальный суверенитет, войны за передел мира, сырьевых и природных ресурсов, религиозно-сектанские, клановые войны.
Касаясь теорий современных войн, следует особо обратить внимание на тесную связь и доказательность аргументаций, выдвигаемых исследователями «стратегической культурологии».
Ведь существуют ряд теории войн, которые охарактеризованы методами стратегической культурологии. Даже чисто визуально, не подвергая аналитическому сравнению, целый ряд теорий войн имеют культурологическое начало. Например: «Социально – биологические» теории войн, авторами которые являются неомальтузианцы Н. Спикмен, Дж. Бернхем. По их мнению, причиной военных конфликтов является перенаселение Земли. Исходная посылка теории – это борьба за существование и выживание. Наиболее реакционной разновидностью «социально – биологической» теории войн является расизм, этнический геноцид, апартеид, сегрегация. С точки зрения исторической продолжительности. это уже, в какой-то мере, сформировавшийся тип культуры.
В числе подобных теорий есть «Географические» теории войн, авторами которых являются известные теоретики в области конфликтологии и геополитики Маккиндер (Англия), Ходсхофер (Германия), Дж. Киффер (США). Они объясняют происхождение войн особенностями географического положения различных стран, борьбой якобы «стеснённых» наций и культур за «жизненно-культурное пространство».
Наиболее популярные теории войн из этой серии – «социально-этические», авторами которых являются Фуллер (Англия), Пихт (Германия). Возвращаясь к воззрениям Ницше, Шпенглера и Шопенгауэра, они утверждают, что войны играют прогрессивную роль в истории общества, так как они «облагораживают» человека, содействуют воспитанию сильных и волевых личностей и сильных наций, которым предназначена особая историческая миссия. За основу этих теорий учённые обращались к историческому прошлому, по их мнению, легендарному, имеется в виду Античная культура Македонии, Спарты, Афины, Великого Рима и т.д.
Из всех вышеуказанных теорий войн самая неординарная и самая актуальная теория – «Психологическая» теория войн. К числу выдающихся учёных этого направления можно отнести Мак-Дугалла (Англия), Брауни Бернарда (США), которые считают, что войны начинаются в период массовых психоневрозов, возникающие как результат длительного подавления обществом инстинктов человека. Еще в своё время Зигмунд Фрейд считал, что революции и войны есть результат массового психоза наций и народов.
В системе культурологических анализов теорий войн особое место занимает «Космополитическая» теория войн. Разработчиками и основателями этой теории являются видные учёные, политтехнологи и культурологи, такие, как Н. Эйнджем, С. Стрейчи (Англия), М Адлер, Дж. Дьюи (США) и др. Они усматривают главную причину войн в антагонизме между национальными и общечеловеческими интересами. В свои научных подходах они предупреждают о надвигающей глобализации, которая поставит человечество в условия противостояния между национальным и общечеловеческим. Доказательством этому, по их мнению, являются так называемые «эгоистические культуры» наций и «альтруистские потребности» общечеловеческого плана. По их мнению, каждая из этих сторон будет вечно находиться в состоянии латентной войны.
В стратегической культурологии занимают определённое место теории войн «марксизма – ленинизма», утверждающие, что войны бывают справедливыми и несправедливыми, прогрессивными и реакционными.
В основе этой теории лежит, прежде всего, морально- политический принцип их оценки с точки зрения интересов классов, народов, национальных меньшинств и других этнических групп.
По их мнению, справедливые войны приводят к освобождению классов, народов от порабощения, освобождения людей от эксплуатации и чужеземного ига. Эти войны содействуют утверждению новых, более прогрессивных производственных отношений, более совершенных форм общественного и государственного устройства. По мнению представителей этой теории, несправедливые войны в случае победы реакционных сил наносят вред человечеству, мировой культуре, тормозя поступательное развитие общества, вызывая разгул реакции, разрушение государственности, материальных ценностей и культуры народов. Головокружение от временной победы этих сил приводит к стремлению использовать националистические настроения в обществе к захватам территорий соседних государств.
Война – сложное общественно-политическое явление, в котором, как в фокусе, концентрируются и проявляются политические, хозяйственные, технические, культурные и моральные силы борющихся сторон.
Человеческая история свидетельствует, что по мере усложнения противоречий общественных отношений в обществе, перерастающих в кризис старых и зарождения новых культур, усложняются формы и цели вооружённой борьбы, как внутри государства, так и между ними. Поэтому результат всякой войны зависит от различных взаимодействующих факторов, особенно от культурологических факторов. В знак доказательства этого постулата возьмём, например, один из показателей издержек войны.
Культурологический подход даёт право утверждать, что к самым огромным издержкам войны следует отнести людские потери. Жизнь человека нельзя сопоставить ни с какими другими материальными ценностями. Людские потери представляют собой совершенно самостоятельный элемент военных издержек. Жизнь людей, их здоровье и способность к труду – это могучая экономическая сила, важнейший фактор производства, а, следовательно, и развитие социально-культурного уровня общества. Поэтому «стратегическая культурология», прежде всего, оценивает итоги войн по количеству людских потерь.
В части культурологического анализа в основе проблемы войны лежит анализ экономических издержек войны. Под экономическими издержками войны подразумеваются все материальные затраты, которые связаны с её подготовкой, ведением и ликвидацией последствий войны. Сюда входят расходы на формирование, обучение и содержание вооружённых сил, на их материально-техническое оснащение, мобилизация всего интеллектуального потенциала. Но война не только разрушает, она одновременно препятствует созиданию. В результате войны сокращается, а иногда и вовсе прекращается накопление материальных и нематериальных (духовных) ценностей.
Приведём несколько примеров. Скажем, сельское хозяйство в период войны лишается необходимых удобрений, машин и сельскохозяйственных работников. Тем самым появляется недостаток в сельскохозяйственной продукции. Отсюда голод, спекуляция, «хлебные» бунты, усталость населения от тотальных поборов и готовность встретить врага «с хлебом с солью». Разрушаются дороги, нарушается работа транспорта, бездействуют предприятия группы «В», и совсем бездействуют предприятия в прифронтовой зоне. Уменьшается или вовсе прекращается импорт и экспорт средств производства. Происходит перестройка на военный лад структуры традиционного производства, сложившейся в мирное время. Свертывается деятельность отраслей, которые не получают достаточного количества ресурсов.
Огромный ущерб наносит экономике сокращение занятой в производстве рабочей силы и снижение уровня профессиональной подготовки, уменьшение естественного прироста населения во время войны.
Адам Смит писал, что военная организация «требует всё больше и больше расходов…». Это действительно так, поскольку армии стали потребителями огромного количества стали, цветных металлов, угля, нефти, электроэнергии, машин, цемента, хлопка, тканей, продовольствия. В дальнейшем к этому добавились продукты химической, электротехнической, атомной промышленности. Кроме этого, война требует всё больше и больше новых разработок в области научно-технической, идеологической, одним словом, культурологической сфере.
Таким образом, краткое наше изложение ставит перед собой главную задачу – начать обсуждение инновационных культурологических подходов к нынешнему состоянию конфликтов и войн в мире, особенно в нашем регионе. Этот подход, т.е. подход с позиции «Стратегической культурологии», в будущем будет иметь успех, и автор уверен, что именно этот подход будет доминантным над всеми предыдущими подходами теорий войн.
