Размышления о кавказском доме
Ниджат ГУЛИЕВ, советник президента Аджарской автономной республики
Грузии, бывший
министр внешнеэкономических связей Азербайджана
 То,
что происходит сегодня в Грузии, это не только обычная для постсоветского
пространства неспособность к демократическому самоуправлению. Очередной
кризис в отношениях автономии и центра является следствием иной
социальной болезни, а именно - несоответствия формы государственного
устройства изменившимся общественно-политическим условиям. Советские
федеративные отношения, доставшиеся народам от прошлого, можно сказать,
в нетронутом виде оказались "вмонтироваными" в архитектонику
новых независимых государств. Предшествующий опыт реформирования
государственной системы показал - республиканские центры так и не
смогли преодолеть объективных противоречий, недовольства и взаимных
претензий не только национальных (Нагорный Карабах, Абхазия, Южная
Осетия), но и территориальных автономий, как, например, Аджарии,
а в недавнем прошлом и Нахчывана.
Справедливость велит сказать, что
своими корнями упомянутые противоречия
восходят к тем временам, когда
отцы-основатели советского государства отвергли
европейскую концепцию культурной
автономии, абсолютизировав фактор
самоопределения народов. Напомнить
об этом стоит, хотя бы потому,
что сегодня многие
эксперты по кавказским конфликтам
склонны чрезмерно выделять значение местной
ментальности, что мешает
пристальней вглядеться
и воспользоваться имеющимся
международным опытом улаживания
аналогичных конфликтов (британо-ирландское
урегулирование, недавно предложенный
киприотам механизм ЕС и др.).
Таким образом, поиски выхода
из перманентной конфликтогенной ситуации
следует начать с определения
оптимальных форм государственного устройства.
Смена власти в странах Малого Кавказа
автоматически актуализирует, как и в
прошлом, вопрос урегулирования отношений с автономиями.
Но уже на начальном этапе
формирования новой власти в Тбилиси обнаруживается
явная неготовность вести переговоры
с Аджарией в этом контексте. Не обозначены
контуры принципов урегулирования,
с помощью которых грузинские власти хотели бы
убедить автономии жить под одной
грузинской крышей. В то время как в Тбилиси
озабочены проблемами административной
подчиненности, в Батуми полагают, что
прежде всего необходимо определиться
с будущим государственным устройством
страны. Несомненно, логика в таком
подходе имеется. Ведь очевидно, что
утвердившаяся система pаспpеделения
полномочий между автономиями и центpом
в новых общественно-политических
pеалиях тpебует пеpесмотpа. Пеpеpаспpеделение
полномочий (возможно, поэтапное,
постепенное) с последующим подключением
экономических механизмов представляется
для многих наиболее надежным способом
ликвидации кpизиса, восстановления
нового уpовня, характера и типа отношений.
Исстари на Кавказе народы - малые
и большие - жили как в одном большом и едином
доме. Вовсе не случайно сама идея
возрождения общекавказского дома, вброшенная лет
десять назад в политический оборот,
несмотря на препятствия, с которыми пришлось
столкнуться ее сторонникам, оказалась очень живучей.
Но есть и другое - опыт взаимоотношений
примерно последних 15 лет - стремление к
обособлению. Оно настойчиво требует
своего признания, добивается права на
существование вне исторически
сложившегося полиэтнического и геополитического
ареала, права, называемого самоопределением.
Общая территория, вышедшая из-под
контроля Баку и Тбилиси, немало немного равна
Швейцарской конфедерации (!).
И хотя ООН не может благословить международное
признание самопровозглашенных
государств, в той или иной форме помощью и
поддержкой различных государств
и даже мировых сил они пользуются. На пеpвый
взгляд логично пpедположить,
что вирус самоопределения, поразивший ряд автономий на
территории, которую вполне можно
называть и Малым Кавказом, pано или поздно
перекинется в политические настроения
других компактно проживающих групп
населения. Например, уже фактически
автономизировалась Джавахетия. Hо в то же вpемя,
помимо армян (130 тыс. человек),
гpажданами Гpузии являются азербайджанцы (410 тыс.
человек) и ряд других этносов.
Они пока ничем не обнаpужили склонности к изменению
своего статуса. Вопрос, как видится,
не только в полиэтничности названных стран. Их
своеобразие, думается, прежде всего,
в ином - исторически сложившемся регионализме,
которым и обусловлены во многом сложность,
неуправляемость государственной системы
и особенности общественной жизни на Малом Кавказе.
Кстати, на pубеже 90-х годов между
Баку и Hахчываном сложились
взаимоотношения, во многом напоминающие
те, которые наблюдаются ныне между
Батуми и Тбилиси. Эти противоречия,
безусловно, провоцировались и
другими причинами, в частности
политикой союзного центра, опасавшегося
исторических связей населения приграничных
с Турцией автономий, их международной
правовой базы. К слову, в этих сложных
условиях, как показала практика,
особое значение приобретает субъективный фактор,
фактор личности, оказавшейся во главе
кавказской автономии, - подчиненного
полугосударственного образования.
До начала 90-х годов руководители Нахчыванской
автономии управляли вверенным им
образованием исключительно в качестве
представителя Баку. Избрание
руководителем Верховного Совета Нахчыванской АССР в
1990 году Гейдара Алиева внесло
принципиально новое содержание в установившиеся
отношения, придав статусу лидера
автономии и ей самой значительный элемент
государственной самостоятельности.
Во многом личность лидера, определив новый тип
взаимоотношений автономии
и центра, не позволила обостриться объективным
противоречиям. Фактор личности
примерно так же присутствует и в аджарском вопросе.
Итак, в регионе, где за какие-нибудь
10-15 лет образовалось несколько
непризнанных республик, подорвавших
привычный жизненный уклад своих стран,
предлагают, так сказать, заморозить
конфликты до лучших времен, в надежде, что со
временем все образуется. Думается,
консервация конфликтов уже сегодня противоречит
объективной действительности, требуя
их скорейшего и окончательного урегулирования.
Малый Кавказ являет собой важнейшее
коммуникационное сплетение планеты. В
этом, одном из стратегических центров
мира, пересекаются жизненно важные
международные транспортные коридоры
геоэкономических осей Запад - Восток и Север -
Юг. Здесь пролегают маршруты
энергопотоков, следующих из района Каспийского
бассейна на Запад. Угроза возгорания
неурегулированных конфликтов ставит под
сомнение проекты, связанные с этим
уникальным евразийским коммуникационным
узлом. Непрерывная эксплуатация
стратегических трубопроводов, сооружение которых
близится к концу, требует стабильности и мира.
Социально-экономическое положение
стран просто может не выдержать еще одного
десятилетия промышленного разорения,
хозяйственной разрухи. Уже сегодня налицо
признаки социальной деградации, за
которой повсеместно утверждается, едва ли не в
качестве главной, идеология дегуманизации.
Республики покидают молодые, энергичные
и интеллектуальные силы.
Войны обрекли кавказские страны
на торможение реформ, отвлекают силы и
средства на военные цели. Подвергаются
коррозии демократические процессы. В этих
условиях не может не происходить
скрытый процесс вызревания и формирования
авторитарных сил и тенденций.
Одновременно усиливается влияние внешних сил на
кавказские дела. Повсеместно крепнет
убеждение, что державы руководствуются лишь
своими узкоэгоистическими целями и
интересами, желанием сохранить выгодный им
политический курс и укрепить
собственное присутствие, что, как показывает общий опыт
государств Малого Кавказа, не обязательно
согласуется с их коренными национальными,
да и общекавказскими интересами.
Какого бы уpовня пpовозглашенной
независимости ни достигли стpаны Малого
Кавказа, никуда не уйти от растущей,
особенно в условиях глобализации,
коppеляции их сосуществования.
В нынешних реалиях усиления глобалистских
тенденций, государственная независимость
предстает не более чем политический
миф, в то время как взаимозависимость -
реальность, которую следует признать и
учитывать во взаимоотношениях с
соседями, даже если приходилось с ними
скрещивать оружие. Кавказской политике
давно пора перейти от узко
националистических догм и принципов
к планетарному восприятию реальной
действительности. Планетарное сознание
не отменяет национального, но
корректирует его, приближая к
общечеловеческому. Это как раз то, без чего
невозможна настоящая интеграция. Будущее
Малого Кавказа связано с развитием
экономической и культурной интеграции.
Реальность и перспективность кавказской
интеграции подтверждена целенаправленной
государственной политикой Азербайджана,
отдавшей предпочтение прокладке
стратегических трубопроводов через Грузию!
Впрочем, в последние годы усиленно
внедряется мысль о налаживании
разностороннего и, прежде всего,
экономического сотрудничества стран региона, что, по
мнению авторов идеи, со временем должно
подвести к урегулированию
межгосударственных отношений,
нейтрализации конфликтов. Позиция Азербайджана по
этому вопросу достаточно ясна: ни о
каком экономическом сотрудничестве между
Азербайджаном и Арменией до разрешения
карабахского конфликта не может быть и
речи. В настоящее время большинство
влиятельных национальных сил и вовлеченных в
кавказские конфликты сторон,
по существу, исключают силовые, военные решения как
принципиально неприемлемые. Само по себе
это является серьезным сдвигом в
политическом мышлении, самом
правосознании кавказского сообщества. Вместе с тем
следует подчеркнуть, что за Азербайджаном
априори сохраняется право силового
освобождения своих территорий, ибо,
в отличие от Грузии, сепаратизм здесь был
поддержан прямой агрессией соседней
страны - Армении, завершившейся
оккупацией значительной части азербайджанских земель.
С другой стороны, предлагаемые
варианты будущего государственного устройства
отвергаются автономиями, обретшими де-факто
самостоятельность.
Представляется, что
такое положение связано, в частности,
с тем, что они плохо увязываются как с
исторически сложившимися, так
и реально существующими принципами национальных
автономий и региональных образований.
"Федеративная инерция", оставшаяся от старых
привычных представлений о
многонациональном государстве, вызывает недоверие
автономий, тормозит сближение
точек зрения. Необходимо сконцентрироваться на такой
форме политической и юридической
сути государственного устройства, которое реально
позволило бы обеспечить институциональные
гарантии этих государственных
образований. Будем реалистами: грузинские
автономии "разбежались" от советской
федеративной формы общего государства.
Так что попытки вернуть их к новой, пусть и
обновленной федерации, представляется
трудноосуществимой задачей, более того,
чреватой новой эскалацией гражданского противостояния.
В этой связи логично предположить,
что поиск новых форм государственного
устройства может дать желаемый эффект
при обращении к опыту конфедераций.
Конфедеративное устройство - это та
возможная форма, которая позволяет защитить все
его составляющие государства от
гегемонии центра, любых проявлений авторитаризма,
подавления. Оно строго согласуется
с важнейшим международным политико-правовым
положением - безусловной приверженностью
мирового сообщества принципу
целостности государств.
В этом плане разработка проекта
государственного устройства, однозначно
ориентированного на конфедерацию
с учетом исторически сложившегося
регионализма (Аджария, Гурия,
Имеретия, Кахетия и др.),
представляется наиболее плодотворным.
Такой подход, помимо прочего,
позволил бы создать автономное образование и для
значительной азербайджанской общины
в той части современной Армении,
которая исторически была заселена азербайджанцами.
За основу можно было бы взять хорошо
известную, например, швейцарскую модель
конфедерации. Разработку такой общей
модели целесообразно осуществить совместно с
соответствующими международными
организациями. Возможности и преимущества ее
таковы, что она предоставляет больший
простор для компромиссов, готовность к которым
все еще слаба. Однако от них трудно
отказаться в силу того объективного факта, что в
совокупности конфедерация в практико-правовом
плане предлагает тот статус, которого
сторонники самоопределения добивались
силой оружия, что изрядно скомпрометировало
саму идею. В то же время она как бы щадит
самолюбие и правосознание сторонников
целостности. Она предполагает определенный
универсализм в применении, ибо ее
принципы распространяются на все
кавказские республики и их регионы, таким
образом выравнивая в правах каждый
из них и самое главное - гасится
потенциальный источник сепаратизма.
Достоинство конфедеративного разрешения
конфликтов позволяет
продемонстрировать противоборствующим
сторонам свое уважение к международному
праву, что подтвердит искренность
их желания интегрироваться в мировое сообщество на
основе общепринятых норм и стандартов.
После многих лет кровопролитных войн и
длительного отчуждения конфедерация
дает шанс привести к общему знаменателю,
обращенные друг против друга
интересы сторон, найти и выработать форму
предоставления вожделенной независимости,
самостоятельного развития при
максимально возможном в данной
ситуации, уважительном отношении к
территориальной целостности,
нерушимости международно признанных границ.
На Кавказе, ныне разделенном
границами, взаимными обидами, претензиями и
непримиримыми интересами, тем не менее
был длительный, как сказали бы сейчас, опыт
мирного сосуществования. Примечательно,
что на начальных этапах кавказских
конфликтов в народной среде еще
достаточно долго тлела
надежда на то, что добрая
воля народов, в конце концов,
возьмет верх и политическим лидерам удастся
договориться за столом переговоров.
В связи с этим нельзя полностью исключать того,
что в силу определенных факторов,
в том числе и внешних, может сложиться
ситуация, которая потребует
проявить волю для принятия непопулярных решений
и убедить в их необходимости
собственных граждан.
Всё, что было предложено до
сего дня с ультимативных позиций, породило лишь
смуту, вражду, сползание стран и народов
к социальной деградации. Именно поэтому
императивом исторического момента
является мирная крыша единого кавказского дома.
|
Главная
точка
зрения 
