Гарант международной безопасности
Айдын ГАДЖИЕВ, доктор исторических наук
 Международное
информационное пространство в последнее время переполняется тезисами
о трансформации Североатлантического союза в некое сообщество "тотальной
безопасности" народов мира. А оно тем временем, расширяясь
с начала 2004 года в восточном направлении, напротив, образует зону
сплошной военной опасности для России, не говоря уже о том, что
посредством своей "освободительной" миссии в Ираке создает
довольно серьезный очаг международного напряжения.
Начало дежурных полетов боевых
самолетов альянса вдоль российских
границ привело к заявлению
Сергея Иванова о возможном пересмотре "ядерной
составляющей" российской военной доктрины
и мнению министра иностранных дел
РФ Сергея Лаврова о ненормальности"
расширения альянса и абсурдности
утверждений о его "оборонительном
характере". Тем не менее притча о пресловутой
трансформации НАТО сохраняет свою
устойчивость даже в определенных кругах
самой российской общественности.
И факт создания юридической базы для
длительного присутствия российских
ВС на территории стран НАТО и наоборот
в результате подписания 8 апреля
нынешнего года соответствующих
российско-натовских соглашений о взаимном
присутствии войск вряд ли можно
квалифицировать как коренное преобразование
характера деятельности блока. Скорее это
следует расценить как незначительную
компенсацию за возможность безграничного
наращивания в прибалтийских странах
системы обычных вооружений, поскольку
Латвия, Литва и Эстония не подписали
Договор об обычных вооружениях в Европе (ДОВСЕ).
Безусловно, НАТО и Россия
заявили о расширении сотрудничества в таких
областях, как борьба с международным
терроризмом и распространением ОМУ,
строительство общей системы
противоракетной обороны, взаимодействие по
афганской и балканской проблемам,
возможное сотрудничество на Ближнем Востоке.
Но подразумевает ли это коммюнике
появление мобильных сил США в Грузии и
Азербайджане, на территории которых
со дня на день на средства заокеанских
"добродетелей" начнется ремонт военных
аэродромов? Учитывает ли практически
заключенную договоренность между США и
Узбекистаном об использовании
военных объектов бывшей советской
республики для временного размещения
мобильных соединений и частей ВС
США (кроме базы Ханабад, янки будут
использовать узбекские военные
аэродромы и инфраструктуру в Чирчике, Какайде и
Термезе)? Предусматривает ли российско-натовский
антитеррористический альянс
осваивание НАТО территорий даже
союзниц России по Договору о
коллективной безопасности Киргизию (авиабаза
в Манасе), Таджикистан
(совершенствование французскими специалистами военного
аэродрома в Душанбе),
Казахстан, где планируется
создать запасные военные базы НАТО в Чимкенте и
Алматы?
Существует ли механизм обсуждения
этих вопросов в Совете Россия-
НАТО? И в целом, является ли расширение
НАТО частью процесса приспособления
альянса к современной динамике
борьбы с новыми угрозами или все-таки способ
утверждения своей абсолютной гегемонии?
Для внесения ясности в эти
вопросы достаточно заглянуть в утвержденную 24
апреля 1999 года на сессии Совета НАТО в
Вашингтоне Коалиционную военную
стратегию Североатлантического блока.
Обратим внимание лишь на некоторые
положения раздела "Подход к
проблеме безопасности в XXI веке". Первое -
укрепление "евроатлантической
безопасности и стабильности посредством
сохранения трансатлантической связи",
то есть сохранение военного, политического
и экономического влияния США на
европейском континенте. Второе - "поддержание
военного потенциала на уровне, достаточном
для сдерживания агрессии, ведение
обороны и решения всего спектра задач,
стоящих перед НАТО", в котором если и не
оговорено, чью агрессию собирается сдерживать
НАТО, то понятно, что "вероятным
противником" США считают РФ. Третье
- "сохранение открытости для приема
новых членов", логика которого диктует,
что чем больше стран Восточной и Юго-
Восточной Европы вольется в НАТО,
тем ближе к границе РФ США получат
возможность размещать свои
военные базы. Четвертое - "развитие отношений
партнерства с другими государствами на
основе общих интересов в поддержании
евроатлантической безопасности, в том
числе в области контроля над вооружением
(ядерным) и разоружением (обычном)".
Это положение недурно камуфлирует
политику Вашингтона по созданию вокруг
Российской Федерации заградительного
пояса подконтрольных государств с расположенными
на их территориях военными базами
НАТО.
Но еще раньше, в 1995 году, по
инициативе США в штаб-квартире НАТО в
Брюсселе приступили к работе по
установлению контроля над бывшими странами
Варшавского Договора и союзными республиками
СССР. Для осуществления этой
цели в недрах Пентагона родилась
идея создать "Совет евроатлантического
партнерства" (СЕАП), прикрываемая, как
ширмой, задачей развития сотрудничества НАТО с
европейскими странами, не входящими
в состав блока, по вопросам безопасности в
Европе. И уже в 1997 году СЕАП
насчитывал, кроме 16 стран-членов НАТО, 27
государств из Восточной и Юго-Восточной
Европы, Кавказа и Средней Азии.
Но кроме всего прочего, и сами американцы
уже перестали покрывать свои
истинные планы дымовой завесой
"сотрудничества" и "борьбы с международным
терроризмом". Так, "Уолл-Стрит Джорнал"
от 9 января нынешнего года
констатирует, что главной задачей
Запада на текущее время является "неуклонное
расширение НАТО и ЕС до тех пор, пока обе
эти организации не включат в свою
орбиту в той или иной форме страны,
находящиеся в непосредственной близости от
них. Это Украина, Белоруссия, Молдова,
Грузия и Азербайджан. Запад должен
обеспечить себе открытый доступ
к каспийской нефти и газу".
Но в этом контексте возникает
и другой, скорее главный вопрос - может ли
такая военно-политическая организация
стать гарантом международной
безопасности?
По логике вещей, после распада
Варшавского Договора НАТО, ввиду
отсутствия военной угрозы, должно
было бы распуститься. Однако принятый еще 17
октября 1959 года Конгрессом США
специальный закон РL 86-90, напрямую
увязывавший стратегические
перспективы своей национальной безопасности с
необходимостью развала России на несколько
десятков независимых государств,
подобный сценарий развития истории
международных отношений не
предусматривал. И нет сомнений
в том, что специальный бюджет в более чем сто
миллиардов долларов, предназначенный для
подкупа высоких должностных лиц,
интервенции долларовой массы в экономику
России (СССР в документе именовался
Россией) и ослабления ее военно-промышленного
потенциала, спустя годы сыграл
свою роль.
Напрашивается вывод о потребности формирования качественно новой,
свободной от гегемонистской концептуальности какой бы то ни было
"сверхдержавы" международной организации по обеспечению
мира и стабильности, с вхождением в нее как США, России, Китая,
так и других ведущих держав мира. Кстати, президент РФ В.В. Путин
напомнил генсеку ООН Кофи Анану во время его визита в Москву об
инициативе России по созданию под эгидой ООН глобальной системы
противодействия современным вызовам и угрозам. Это предложение содержалось
в принятой по инициативе российского президента резолюции 58-й сессии
Генассамблеи ООН. Будем надеяться, что не все еще потеряно!
|
Главная
точка
зрения 
