Две истории
В Азербайджане в местах заключения порой оказываются невиновные
люди
Э.АЛЕКПЕРОВ
 Мало
кто из осужденных в азербайджанских тюрьмах с легкостью признается
в том, что совершил то или иное преступление. Однако бывают случаи,
когда, как рассказывают правозащитники, в местах заключения оказываются
невиновные люди. Одну из таких историй рассказал "Эхо"
бывший подсудимый. Другую - правозащитник, так как осужденный за
убийство опоновец скончался в местах заключения, так и не признав
своей вины.
"... Несколько месяцев я просидел
в камере, затем еще несколько месяцев провел
в психиатрической больнице,
среди душевнобольных,
пока суд не вынес в отношении
меня оправдательный приговор".
Эти слова принадлежат Надиру Агабалаеву, ранее
обвиняемому следственными органам в
убийстве своей невесты. В интервью
"Эхо" Агабалаев рассказал историю
своих злоключений.
Началось все 20 декабря 2001 года.
Надиру позвонила Турана - племянница
его невесты Севиль
Рашидзаде. Она сказала, что
о Севиль уже четыре дня ничего не
слышно. Севиль не любила выходить
из дома, а если даже и выходила, то
обязательно сообщала об этом жениху.
"Я решил отпроситься
на работе и пойти узнать,
где она. Однако, учитывая, что
я работал в военизированном
ведомстве, поговорить с непосредственным
начальником мне не удалось, но
я предпринял попытки связаться
с Севиль. Все мои усилия
оказались тщетными. Спустя
несколько часов, я
позвонил Туране и она
сообщила мне об убийстве Севиль.
Мы с Севиль поженились, но
не зарегистрировались,
ограничившись религиозным обрядом.
Жить мы были вынуждены врозь.
Мать Севиль пыталась ее уговорить
переехать ко мне, чтобы продать квартиру.
Затем она скончалась, и
мы ждали годовщины со дня смерти.
Я не мог часто навещать Севиль,
поскольку кроме основной
работы также
подрабатывал".
Спустя несколько часов, по словам
Агабабаева, ко нему
на работу явились несколько
людей в гражданском
и попросили
пройти с ними.
"Меня доставили в отделение
полиции Ясамальского района, где
на руки надели наручники. После
меня раздели догола,
чтобы осмотреть мое тело.
Я думаю, полицейские
хотели знать, есть ли на моем
теле царапины или другие
следы борьбы. Спустя полчаса
ко мне явились несколько оперативников,
которые вновь раздели меня догола. После эти люди
отказались возвращать одежду и
заперли меня в камере. Был
декабрь, в камере было очень
холодно, ни койки, ни одеяла там не было.
В результате я сильно заболел. Позже я понял,
почему им понадобилась
моя одежда - следствие использовало
ее в собственных целях,
подтасовав вещественные улики".
21 декабря с Агабабаевым встретился
начальник отделения, который стал его
допрашивать. "После беседы
меня завели в комнату
оперативников, которые
стали угрожать мне изнасилованием. Когда я
поинтересовался - за что
нахожусь здесь, мне ответили: "Ты убил Севиль
и ограбил ее квартиру". Оперативники
постоянно повторяли одни и те же
вопросы, чтобы я, отвечая, ошибся.
Представьте себе человека,
который несколько дней голодает
и болеет. Очень трудно
приходится в таких условия.
Только 22 декабря
мне из дома принесли еду.
Однако полицейские
сами поели, а мне
принесли остатки.
Естественно, я отказался
от них и в очередной
раз остался голодным".
Наконец, по словам Агабабаева,
22 декабря следователь прокуратуры
Ясамальского района Элтон Салимов
представился ему. Обвиняемый первым
же делом пожаловался
на здоровье и попросил
вызвать врача. По
его словам, следователь
обещал сделать это, но только после того, как получит
ответы на вопросы.
"В этот момент
в комнату вошел человек,
который, не представившись,
спросил меня, где я
находился в день убийства.
Я ответил: "На работе". Тогда
он мне сказал, что либо я хорошо
изучил юриспруденцию, либо я
человек от Бога. После я узнал, что это
был прокурор Ясамальского района
Ширхан Адыгезалов. Мне кажется, что
прокуратура и полиция делали в тот момент
все возможное, чтобы
не встретить 2001 год с
нераскрытыми
преступлениями. Поэтому
и пытались повесить на меня
убийство Севиль".
После того
как он отказался признаваться
в убийстве невесты, в полиции
начались пытки и издевательства.
Днем, как он утверждает,
использовалось моральное
давление, а вечером - физическое.
Полиция, по его словам, пыталась при
этом не оставлять следов
побоев на теле. "Однажды
меня завели в актовый зал.
Один из полицейских
представился мне
палачом. Он заявил
мне, что заставит
меня заговорить. Сзади
на мои руки надели наручники,
усадили на стул, ноги вытянули
и положили на другой стул. Двое
сотрудников полиции сели на мои
ноги, а палач
принялся бить резиновой
дубинкой
по стопам. Затем, полицейские спросили
меня, готов ли я говорить правду.
Я заявил, что не убивал невесту.
Тогда пытки продолжились.
В итоге палач понял, что
повесить на меня убийство невозможно.
Меня вновь бросили в
камеру. От боли
в ногах я не мог надевать туфли.
Спустя несколько дней ко мне
в камеру подсадили человека, который
работал на полицию. Следствие
пыталось таким способом
узнать, совершили я убийство.
Пытки, издевательства и голодание
продолжилось до 27 декабря.
28 декабря меня
отвезли к президенту Ассоциации
психиатров, преподавателю
Медицинского университета,
профессору Надиру Исмайлову.
Он попытался гипнотизировать
меня, чтобы я выложил всю
правду однако ему не удалось.
Психиатр дал заключение о моей
вменяемости. 29 декабря
Ясамальский районный суд вынес
санкцию на мой арест.
После меня разместили
вследственном изоляторе Главного
управления полиции Баку".
Как утверждает Агабабаев,
в последствии
уголовное дело в отношении
него было передано
в Суд по делам о тяжких
преступлениях. "В материалах
было указано,
что я якобы, убил
свою невесту с целью
грабежа и в момент
совершении преступления
был невменяем.
Делалось это
потому, что следствие
не могло доказать мою
причастность к убийству
Севиль. Поэтому оно
требовало от
суда направить меня на
принудительное
лечение в психиатрическую
больницу. Хотя
в материалах
уголовного дела имеется
заключение психиатров о
том, что я вменяем.
Тем не менее, суд
из-за отсутствия доказательств
убийства мной Севиль
прекратил уголовное
дело. В
ответ на это прокуратура
обратилась с апелляционным
протестом. Но постановление
первой инстанции было оставлено
в силе. В общем, несколько
месяцев я вынужден был
жить среди душевнобольных. На свободу
меня отпустили только
в сентябре 2001 года. Я даже врагу своему
не желал бы оказаться в руках
полиции. Это - ад".
История, приключившаяся с Агабабаевым
- не единственная в своем роде.
Директор Правозащитного центра (ПЦА)
Эльдар Зейналов рассказал
"Эхо" о другом факте незаконного
осуждения человека. По его
словам, в начале марта
1996 г. в Баиловской
тюрьме оказался
бывший боец Отряда
полиции особого назначения
(ОПОН) Эльчин Алиев,
осужденный за участие в
террористическом убийстве
29 сентября 1994 года начальника
Особого управления при президенте
полковника Шамси Рагимова. По
словам правозащитника, он
умер от туберкулеза в
"тубзоне" уже в 2000 г.
"Его поместили в туберкулезную больницу как всегда слишком
поздно, буквально за несколько дней до смерти. Рассказывали, что,
кашляя, он выплевывал кусочки собственных легких. Один из них оказался
чересчур большим и, застряв в горле, перекрыл дыхание". По
словам Зейналова, парень и в расстрельном корпусе Баиловской тюрьмы,
когда терять уже было ничего, отрицал, что был виновен в убийстве
Ш.Рагимова. Как утверждает правозащитник, позже выяснилось, что
на следствии по другому убийству в этом преступлении вдруг сознался
коллега Эльчина - Даянат Керимов, но дело так и не было пересмотрено...
|
Главная
общество
