Иранская угроза на Каспии: мифы и реалии
Ситуацию комментирует Джангир АРАС, директор Центра по изучению
проблем терроризма и асимметричных угроз
- Прежде чем перейти непосредственно к теме иранской угрозы
на Каспии, давайте поговорим о ситуации вокруг Ирана в целом.
— Текущая ситуация вокруг Ирана
представляется весьма сложной,
особенно в сравнении с более ранним
периодом, например, весной этого
года. Центральная ось проблемы -
иранская программа создания оружия
массового поражения, которая,
как представляется, не только
выполняется, но с учетом складывающейся
обстановки форсируется.
Мониторинговая миссия МАГАТЭ
фактически провалена, иранские
вооруженные силы демонстративно
испытывают средства доставки, такие,
как ракета Shahab-3, официальные
представители Тегерана озвучивают
заявления о "сокрушительном отпоре".
А в вашингтонских коридорах власти
распространяются неясные слухи
о грядущем "октябрьском сюрпризе" -
возможном военном ударе по объектам
иранской ядерной программы за
несколько недель до президентских
выборов, который позволит, помимо
ее ликвидации, обеспечить
переизбрание действующей администрации.
Осложняющий момент - США и Иран уже
находятся в состоянии непрямой
конфронтации в Ираке, где действия
проиранских шиитских группировок
поставили под угрозу весь американский
проект урегулирования
проблемы. Сегодня обе стороны
гораздо ближе к возможному военному
столкновению, чем несколько месяцев
тому назад. Так что возможны
самые разные варианты.
- Как в Тегеране воспринимают складывающуюся ситуацию?
— Весьма серьезно. Военно-политическая
элита Ирана воспринимает
последние события в регионе как
прямую угрозу национальной
безопасности. Военное присутствие
США в Турции и Заливе, наблюдаемое
с конца 70-х гг. (т.е. с момента
исламской революции), в 2001 г.
было дополнено развертыванием
американских баз и контингентов в
Афганистане, Пакистане и государствах
Центральной Азии. В 2003 г.
военным плацдармом США стал Ирак.
Нет конца спекуляциям относительно
развертывания той или иной формы
американского присутствия в Грузии и
Азербайджане. Тем самым в Тегеране
формируется представление о
СТРАТЕГИЧЕСКОМ ОХВАТЕ страны
практически со всех направлений. Такого
рода интерпретации, ложные или
верные, ускоряют наращивание комплекса
встречных мер упреждения. В том числе
и на Каспийском морском театре.
Тем более что северное операционное
направление рассматривается в
иранских штабах как весьма уязвимое.
- И каковыми выглядят возможные контрдействия Ирана?
— Давайте оговорим сразу - я буду
рассуждать о пока еще весьма
гипотетических сценариях.
К конкретным можно только отнести те
сведения (цифры, тактико-технические
характеристики и данные),
которые касаются реального
военно-морского потенциала Ирана. Все
остальное - виртуальные умозаключения.
Откровенно заявляю свое
мнение: я уверен, что Тегеран
не предпримет ПЕРВЫМ открытых силовых
действий против какого-либо государства
региона в целом, хотя бы
чтобы не подставиться. Возможны
какие-то действия "на грани" - вроде
инцидента с судном British
Petroleum летом 2001 г. или захватом
британских катеров на Шатт
аль-Арабе этим летом, не более того.
Однако если процесс примет
необратимый характер и Иран уже
подвергнется военному удару,
то в этом случае не только возможны, но
практически неизбежны встречные
действия по "принципу домино". Тем
более с учетом иранской
специфики, основанной
на фактическом наличии
двух параллельных военных систем
(регулярных вооруженных сил и
Корпуса стражей исламской революции)
и, следовательно, двух различных
центров принятия решений оперативного
характера. Причем в
соответствии с канонами асимметричной
войны ответные действия Ирана
будут осуществляться с применением
всех имеющихся сил и средств
против наиболее уязвимых звеньев
противника. С учетом несопоставимых
военных возможностей США и Ирана,
для последнего таким "слабым
звеном" противника остается мировой
энергетический сектор. Туда и
последует удар. В том числе
и на Каспийском театре. А возможности
для этого есть.
- Вот и поговорим об иранских военно-морских возможностях
на Каспии. Чем сегодня располагает здесь Иран?
— Каспийская акватория находится в
сфере ответственности командования
4-й военно-морской зоны ВМС Ирана,
штаб которой находится в
Бендер-Энзели. Там же дислоцированы
подразделения береговых
ракетно-артиллерийских войск (БРАВ),
базируются 1 тральщик, учебные
корабли, патрульные катера.
Военно-морская база Ноушехр - патрульные
катера, 62-я бригада сил специальных
операций (ССО) ВМС Корпуса
стражей исламской революции (КСИР),
академия ВМС, учебный центр
Seyyed ol-Shuhoda. Пункт базирования
Чалус - патрульные катера
морских подразделений КСИР.
Таким образом, на Каспийском море у Ирана
имеется достаточный комплект сил и средств,
который включает легкие
(катерные) подразделения,
десантное соединение ССО, подразделения
БРАВ. Так что даже без учета возможностей
других видов, скажем,
военно-воздушных сил, у Ирана
здесь имеются достаточные силы. Которые,
в случае необходимости, могут оперативно наращиваться.
- Как известно, основная часть ВМС Ирана сосредоточена на
южном направлении, в районе Залива. Иранские военачальники утверждают,
что способны нарастить свои возможности на Каспии в самые короткие
сроки. Это осуществимо технически?
— На первый взгляд, это выглядит
как пресловутая присказка про
"подводную лодку в степях Украины".
Но тем не менее все это вполне
осуществимо, причем даже с точки
зрения гораздо более ранней
исторической ретроспективы.
Еще в IX в. скандинавские дружины
перебрасывали свои боевые ладьи -
драккары с севера на Черное море
через всю Русь по внутренним
водным путям, в том числе перенося их в
разобранном виде на десятки
и сотни верст по суше. И был это
пресловутый путь "из варяг
в греки". В современных условиях, с учетом
возможностей авиационного,
железнодорожного, большегрузного
автомобильного транспорта, эти
возможности возросли на десятикратные
порядки. В акватории Залива Иран
располагает (помимо более крупных
кораблей) десятками катеров,
сверхмалыми подводными лодками,
подводными средствами движения,
минным оружием, формированиями
морской пехоты и боевых пловцов.
Все это может быть в сжатые сроки
на железнодорожных платформах,
автомобильных трейлерах или
транспортных самолетах
переброшено на Каспий. В частности,
подразделению иранских боевых пловцов
Takevaran (насчитывает не менее
300 военнослужащих) требуется
всего несколько часов, чтобы после
подъема по тревоге завершить
переброску из пункта постоянной
дислокации в Бендер-Аббасе (Залив)
в направлении Каспийского театра.
На советском военном языке это называется
"оперативный маневр силами
и средствами".
- Насколько реально применение изложенных вами выше возможностей
Ирана для дестабилизации обстановки на Каспии в случае необходимости?
— У Ирана есть КОНКРЕТНЫЙ ОПЫТ
дестабилизации оперативной обстановки
в масштабах отдельно взятого морского
театра. Речь идет о последнем
периоде ирано-иракского вооруженного
конфликта (1987 - 88 гг.) - так
называемой "танкерной войне",
совпавшей по срокам с моей службой в
составе группы советских военных
специалистов в Ираке. Буквально
каждое утро у нас начиналось
с поступления докладов об очередных
действиях ВМС Ирана на судоходных
коммуникациях в акватории
Персидского залива и Ормузского
пролива. Как правило, в них
применялись закупленные в Швеции
маломерные скоростные катера типа
Borghammer, оснащенные крупнокалиберными
пулеметами, гранатометами,
безоткатными орудиями, зенитными
установками калибра 14,5 и 23 мм,
минным оружием. Вроде бы ничего
особенного, по стандартной схеме:
скрытное и стремительное сближение
под покровом темноты, пара
выстрелов из гранатомета,
пара дырок в корпусе или надстройке
танкера - и все. Однако после
каждого нападения такого рода цены на
нефть на мировых биржах уверенно
росли на пару десятков центов за
баррель. За указанный мной период
в результате нападений и подрывов
на минах пострадали десятки танкеров,
а также ряд оффшорных нефтяных
платформ. Применяя силу таким
образом, Иран успешно дестабилизировал
не только оперативную обстановку
на театре, но и мировой рынок
энергоносителей, не говоря уже
о многочисленных побочных эффектах в
виде астрономических выплат по
страховым полисам. Поучительный пример
того, как малыми силами можно достичь
значительных результатов в
условиях войны
с Ираком и давления превосходящих сил
США. Справедливости ради следует
сказать, что это не помогло Ирану
достичь победы в той войне. А это, без сомнения,
означает, в частности, что
иранцы однозначно обобщили и извлекли
уроки на будущее. Необходимо,
наверное, добавить, что действующий
министр обороны Ирана адмирал Али
Шамхани имеет личный опыт организации
описанных мною выше операций.
- Итак, что может произойти на Каспии в случае "чрезвычайных
обстоятельств"?
— В случае "чрезвычайных обстоятельств",
а проще говоря, войны,
иранская сторона способна прибегнуть
к действиям, направленным на
нанесение максимального ущерба
оффшорной и прибрежной инфраструктуре,
которая входит в систему международных
нефтяных контрактов. При этом
будут применяться все имеющиеся
в распоряжении средства: авиация,
боевые катера, подводные диверсионные
силы, береговые ракетные
комплексы, минное оружие, а также
заранее развернутые агентурные сети
спецслужб. И, за исключением первой
категории перечисленных средств,
достаточные возможности по упреждению
и противодействию на данный
момент у любого из прикаспийских государств
фактически отсутствуют.
На начальных этапах могут быть
использованы подводные диверсанты и
рейдовые группы морской пехоты,
тем более что эти рода войск
составляют не менее 30% личного
состава иранских ВМС. Они имеют в
своем распоряжении специальные
средства для скрытого подхода к
объекту диверсии, например, более
15 полупогружаемых катеров С-14,
поставленных Китаем осенью 2002 г.,
подводные самодвижущиеся
аппараты. Преимущество сил специальных
операций состоит в том, что
они могут применяться в условиях
отсутствия факта войны, так что
определить и доказать их национальную
принадлежность, как и
причастность к определенной диверсии,
является весьма проблематичным.
В случае же развертывания открытых
боевых действий ВМС Ирана имеют
возможности для организации набеговых
операций с использованием групп
скоростных малоразмерных катеров
против оффшорных нефтедобывающих
платформ. Такого рода действия
"волчьих стай", предпринимаемые в
темное время суток с различных
направлений постоянно отрабатываются
в ходе серийных учений FATH, дважды
в год организуемых командованием
иранского флота. Не исключено,
что часть катеров будет использоваться
в дистанционно управляемой взрывающейся
конфигурации для поражения
оснований буровых платформ.
Практически неизбежно применение
береговых ракетных комплексов
против оффшорной инфраструктуры в тех
зонах, где позволяет дальность пуска.
Я уверяю вас, что если
противокорабельная ракета С802
китайской разработки с боевой частью
весом 165 кг ударит по нефтяной
платформе - мало не покажется.
Вероятны минные постановки в
районах судоходных коммуникаций, причем
осуществляться они будут, скорее
всего, не с военных, а с торговых,
рыболовецких, гидрографических и
технических судов. Иранский флот
имеет в своем распоряжении контактные,
магнитные, акустические,
дистанционно управляемые мины
различных образцов, которые поставлены
из РФ, КНР, КНДР или произведены на
объектах департаментов 142 и 158
Организации военной промышленности Ирана.
- Я не стану задавать вопрос о том, каковы возможности других
прикаспийских стран по нейтрализации столь масштабной угрозы. Видите
ли вы гипотетическую возможность военного вмешательства внешних
сил?
— Действительно, военно-политическая
ситуация на Каспийском театре
достаточно сложная. Помимо упомянутых
вами пяти прибрежных
государств, каждое из которых
обладает собственным военным
потенциалом, фиксируется возрастающее
значение фактора вмешательства
внешних, нерегиональных сил,
в первую очередь США, и в меньшей
степени блока НАТО. Причина (и повод)
для такого вмешательства -
обеспечение собственных геостратегических
и геоэкономических
интересов и позиций. И хотя говорить
о конкретных очертаниях
возможного военного вмешательства
третьих сторон на Каспии пока все
же преждевременно, можно немного
пофантазировать, опираясь при этом
на анализ известных и конкретных
фактов. На Западе активно изучается
и внедряется опыт так называемых
прибрежных боевых действий (Littoral
Warfare), предназначенных для
ограниченных по размерам водных
акваторий, к каким относится и
Каспий. Например, в ходе операции в
Афганистане силы морской пехоты
США вели боевые действия в глубине
Азиатского континента на удалении
до 1000 км от побережья, где они
должны были бы быть применены по
своему основному предназначению.
Сейчас в силах специальных операций
США усиленно наращивается их
морской компонент, который
способен вести продолжительные
самостоятельные действия на
удаленных театрах в отрыве от основных
сил. А в Норвегии разработана и
практически реализуется вместе с
другими скандинавскими государствами
концепция ЭКСПЕДИЦИОННЫХ СИЛ
прибрежного действия, которая,
вне всякого сомнения, может быть
применена и на Каспийском театре.
Перечисленные эпизоды - лишь
отдельные элементы сложной
мозаики, из которой будет складываться
картина войн XXI века.
- Еще вопрос - в увязке с упомянутыми вами параллельными
военными системами Ирана. Можно ли немного более подробно об этом?
— Система органов военно-политического
руководства Ирана весьма
непрозрачна, структура высшего
командования и механизмы принятия
решений являются очень сложными.
В упрощенном виде - существует
руководящий центр (Высший совет
обороны), в состав которого входят
высшие руководители страны и на
который замыкаются две основные
параллельные и конкурирующие
военные системы (армия и КСИР), ряд
других военизированных структур,
а также спецслужбы. Наличие
обладающей политической и
оперативной самостоятельностью параллельной
элитной военной системы, наряду
с регулярной армией, не является
чем-то из ряда вон выходящим и
свойственным только Ирану. Могу
привести аналогичные исторические
примеры - Десятый легион Цезаря (X
Legio), Старая гвардия Наполеона,
германские войска СС (Waffen-SS),
Республиканская гвардия Ирака.
Весь вопрос в том, как проявит себя
параллельная система в реальной
военной ситуации, насколько ее
действия будут скоординированы
с общим военно-политическим
руководством. Для КСИР Ирана
это - не праздный вопрос.
- Можно ли говорить о параллелизме не только военных систем,
но и спецслужб Ирана?
— Вполне. В Иране существует Министерство
разведки и безопасности,
военная разведка и разведка КСИР.
Это - конкурирующие системы,
контролируемые различными центрами
силы в высшем руководстве. В связи
с нашей темой я бы обратил особое
внимание на формирование
"Аль-Кодс" - фактически самостоятельного
управления спецслужбы КСИР,
которое обеспечивает проекцию
разведывательно-диверсионной активности
на сопредельные с Ираном государства,
имеет подготовленный резерв в
12.000 чел. оперативно-боевого
состава и поддерживает контакты с
различными террористическими
группировками, такими, как "Хезболла",
ХАМАС и "Исламский джихад".
Азербайджан находится в "курации" 3-го
отдела Hamzeh из состава "Аль-Кодс",
который расположен в г. Урмийе.
- Напоследок опять вернемся к геополитике. Каковы все же,
по-вашему, возможные перспективы развития событий?
— Сейчас многое зависит от того, смогут ли США решить свои проблемы
в Ираке. Именно поэтому Иран сейчас прилагает скрытые, но существенные
упреждающие усилия, направленные на блокирование американских действий,
и это заметно по накалу событий вокруг Эн-Наджафа. Что касается
более отдаленной перспективы - нельзя исключать, что если действующая
администрация будет переизбрана, то она все же предпримет, в той
или иной форме, военную операцию против Ирана. Конечно, прямое вторжение,
как в Ирак полтора года тому назад, маловероятно, скорее, это будет
комбинация точечных ударов по объектам иранской ядерной программы
с поддержкой выступлений оппозиционных элементов. При этом вытекающие
побочные факторы, такие, как неизбежный рост цен на энергоносители,
для США в тот момент уже не будут иметь решающего значения, они
преодолеют эту ситуацию. А вот для Европы, Японии, и особенно Китая
- глобальных экономических соперников Штатов, цена 55 - 60 долларов
за баррель нефти может иметь весьма предсказуемые последствия. Впрочем,
необходимо учесть, что два десятилетия назад Иран, который был ослаблен
исламской революцией и внутренним конфликтом, неожиданно консолидировался
перед лицом внешней угрозы. Так что в лице Ирана перед Вашингтоном
сегодня стоит сложнейшая задача. И непростой выбор для ВСЕХ стран
региона.
|
Главная
за
рубежом 