Изъятые у Рустама Халилова предметы в музейных документах не значились
Об этом газете "Эхо" заявила директор Дома-музея Узеира
Гаджибекова Саадат Гарабаглы
Д.ТАЛЬСКАЯ
Азербайджанская
общественность продолжает
следить за расследованием
уголовного дела, которое
обещает стать
сенсационным. Как уже
сообщалось в прошлом
номере нашей газеты,
сотрудники МНБ задержали
жителя Баку Руфата
Рамазановича Халилова,
который пытался продать
рукописи, партитуры и
личные письма
основоположника
классической музыки
Азербайджана Узеира
Гаджибекова, партитуру
Асафа Зейналлы и т.д. В
его квартире были
обнаружены и другие
ценнейшие документы,
включая те, которые
официально считались
утерянными, причем, как
подчеркивали в Центре общественных
связей (ЦОС) МНБ,
многие из этих документов
имеют штампы
Азербайджанского
музыкального фонда и
различных библиотек.
Сейчас, как сообщили
"Эхо" в ЦОС МНБ,
расследованием этого
уголовного дела занимается
уже Министерство
внутренних дел. Других
подробностей там сообщить
не пожелали.
Уже утром 27 октября
подтвердилось то, о чем
большинство бакинцев
догадывались еще накануне
вечером, едва услышав
столь сенсационную
новость. Руфат Халилов -
сын ныне покойного
Рамазана Халилова, бывшего
личного секретаря Узеира
Гаджибекова. Этого
человека считают
создателем музея
Узеир-бека в Баку. Затем,
после смерти Рамазана
Халилова, музей
возглавляла его ныне
покойная дочь Наргиз.
Нынешнему поколению
азербайджанцев Рамазан
Халилов запомнился своими
категорическими призывами
отказаться от
восстановления
государственного гимна АДР
в качестве гимна
Азербайджанской
Республики. Он уверял, что
Узеир-бек вообще назвал
эту мелодию "Национальный
марш" (Milli mars), а не
гимн. Почему в этом случае
государственный гимн
Турции называется "Марш
независимости" (Istiqlal
marsi), директор музея не
комментировал, и уж тем
более не отвечал на вполне
резонный вопрос: неужели
Узеир-бек не знал, что
пишет мелодию
государственного гимна?
Впрочем, сейчас уже
аудиторию волнуют другие
вопросы. Как утверждают
неофициальные источники,
правоохранительные органы
проявили интерес к Руфату
Рамазановичу еще в ходе
расследования дела о краже
картин из бакинского Музея
искусств. Справедливости
ради скажем, что
доказательно в чем-либо
его упрекнуть не удалось.
В постперестроечные годы
Халилов-младший некоторое
время жил в США, в Москве
и только после смерти сестры
возвратился в Азербайджан
и занимался имуществом,
оставшимся после сестры и
отца.
Попытка же прояснить
ситуацию в самом Музее
Узеира Гаджибекова привела
к неожиданным результатам.
— Ни один из тех
предметов, которые были
изъяты при обыске на
квартире Руфата Халилова,
нашему музею не
принадлежит, -
категорически заявила
"Эхо" директор музея Саадат
Гарабаглы. - Они не
значатся ни в одном
реестре, ни в одной описи,
в нашем музее они никогда
не были и отсюда их никто
не крал.
Этого Саадат-ханум не
произнесла вслух, но вывод
напрашивается сам собой:
похоже, ценнейшие
документы и экспонаты
личный секретарь
Узеир-бека в созданный по
собственной инициативе, но
на государственные деньги
музей вообще не сдал,
решив придержать до лучших
времен, возможно, считал их
вообще своей
собственностью. Не
исключено, что кое-что,
возможно, таковым и
является. Более того, в те
дни, когда в бакинских
интеллигентских квартирах
с пиететом говорили о
том, как Рамазан-муаллим
обивает пороги и
уговаривает других
передать или продать музею
документы и экспонаты,
грузинские музыковеды не
без хвастовства
рассказывали, что
приобрели в Азербайджане
ювелирные украшения,
принадлежавшие семье
Гаджибековых. Сейчас,
конечно, ни доказать, ни
опровергнуть ничего невозможно. Прошло много
лет. Все осталось лишь в
памяти тех, кто близко
соприкасался с этой
семьей. Впрочем, если уж
быть до конца
откровенными, то в
бакинской музыкальной
общественности уже давно с
многозначительными
ухмылками шептались о том,
что Рамазан-маэллим
создает два музея
одновременно: один - официальный, а второй - у
себя дома, причем второй куда
богаче первого. Возможно,
"обогатил" он его за счет
худфонда, в котором
работал.
А в последние годы и с
официальным музеем
Гаджибекова стало
твориться нечто странное:
судя по неподтвержденным
официально слухам, семья
Халиловых считала его едва
ли не своей семейной
собственностью. Рамазан
Халилов, выгодно
для себя распорядившись
своей квартирой, как
утверждали сведущие люди,
вообще переселился в
музей. А потом дело дошло
до абсурда: после его
смерти музей
"унаследовала" его дочь
Наргиз, которая
запомнилась бакинцам разве
что своей яркой
внешностью, бурной личной
жизнью и тем, что была
осуждена на восемь или
шесть лет лишения
свободы за валютные
операции. По слухам, речь
идет о знаменитом
"валютном деле" 1969 года:
валютчики, во главе
которых стояли Агаронов,
Журавлев и Караханян,
занимались скупкой золота
и валюты у иностранных
контрабандистов, а затем
перепродавали мелким
спекулянтам. В сеть было
втянуто не менее 60
иностранцев и более 10
советских граждан в Баку,
Тбилиси, Санкт-Петербурге
и Москве. Другое дело, что
нам сегодня следует не
листать пожелтевшие
страницы криминальной
хроники, а задуматься о
сохранении своего
музыкального наследия.
Напомним: попытки арменизации наследия Узеир-бека предпринимаются
с начала ХХ века, когда его оперы ставились в Тифлисе как произведения
"армянских композиторов". Уже в тридцатые годы в Голливуде
начались съемки мюзикла по "Аршин мал алану", где в качестве
автора указывался вовсе не Узеир Гаджибеков. Уже сегодня в ближнем
и дальнем зарубежье можно без труда приобрести диски и кассеты "армянской
музыки" с записью мелодий из того же "Аршин мал алана".
Попыток покупки документов о жизни Узеир-бека со стороны армянских
дельцов от искусства следовало бы ожидать. А возможно, кто-то приобретал
их тоже для личного музея. Все это покажет следствие.
|
культура
