Реформа искусствознания
Эртегин САЛАМЗАДЕ, доктор искусствоведения, профессор
 10
апреля вступило в силу распоряжение президента Азербайджана "О
создании Государственной комиссии в связи с проведением реформ в
науке Азербайджана". Комиссии под председательством премьер-министра
А.Расизаде поручено в шестимесячный срок разработать национальную
стратегию развития науки на 2009-2015 гг. и проект государственной
программы по осуществлению этой стратегии. В тексте распоряжения
подвергнуты критике состояние, текущие результаты и, что самое главное,
стратегические ориентиры всех отраслей отечественной науки.
Искусствознание является связующим звеном в системе гуманитарных
наук. Исследуя хронологическую последовательность художественных
фактов, с одной стороны, а с другой - язык искусства, эта дисциплина
перекидывает мостик от исторической науки к лингвистике. Анализируя
эстетические программы и идейные концепции художников, архитекторов,
музыкантов и режиссеров, наука об искусстве вторгается на территорию
эстетики и философии. Рассматривая искусство в качестве вторичной
моделирующей системы, обсуждаемая отрасль вплотную соприкасается
с экономическими теориями, информатикой и даже кибернетикой. Изучая
подъемы и спады в художественном развитии, картину мира, отраженную
в творчестве разных эпох, художественную ментальность народа, искусствознание
часто опережает в своих выводах культурологию, этнологию, социологию.
Если сравнить научный процесс с конвейером автомобилестроительного
завода, то именно искусствоведы занимаются сборкой выпускаемой продукции:
они интерпретируют, объясняют находки археологов. От того, как будет
проведена реформа искусствознания, какая здесь будет выработана
стратегия дальнейшего развития, зависит общая ситуация во всех гуманитарных
науках. Но реформировать саму искусствоведческую науку не так-то
просто. Для тех, кто не знает: разница между архитектурной и музыкальной
наукой не меньше, а больше, чем между физикой и химией. Пусть вас
не сбивает с толку избитая фраза "Архитектура - это застывшая
музыка". Попробуйте остудить оперу Узеира Гаджибекова "Кероглу"
до сверхнизкой температуры и посмотрите, получится Дворец ширваншахов
или хотя бы обычная пятиэтажка. Уверен, что нет. Архитектурная наука
по преимуществу изучает пространство, музыкальная - время. И та,
и другая исследуют, как во времени или в пространстве возникает
и развивается художественная форма. Такая же разница между мугамом
и геральдикой, изобразительным искусством и театром, кино и дизайном,
ковром и телевидением - все эти и другие виды азербайджанского искусства
исследуются в нашем институте. Институт архитектуры и искусства
Национальной академии наук Азербайджана свыше 60 лет был и продолжает
оставаться центром искусствоведческой мысли в нашей стране. Поэтому
не только все плюсы, но и многие минусы в развитии отечественного
искусствознания связаны с деятельностью института. Создание истории
почти всех видов искусства Азербайджана, большой вклад в изучение
его взаимосвязей с художественной культурой ряда сопредельных стран,
начало формирования теоретического искусствознания - в числе плюсов.
Самый серьезный минус заключается в том, что долгое время отечественная
наука исследовала не искусство азербайджанцев, а искусство на территории
Азербайджана. И больше всего этим страдала отрасль, изучающая древнюю
культуру нашей страны. По этой причине в самые последние несколько
лет фундаментальные работы, отвечающие на вопрос о духовной, ментальной
природе азербайджанского искусства, появились за пределами академической
науки. Я имею в виду блестящие исследования дипломата Гасана Гасанова
"Девичья башня" (2007) и профессора Западного университета
Сиявуша Дадашева "Теория формального изобразительного языка
тюркской миниатюры" (2006). К счастью, третья из работ этого
круга является продукцией нашего института. Это замечательная монография
члена-корреспондента НАНА Рены Мамедовой "Музыкальная тюркология"
(2002). В настоящее время готовится к изданию исследование автора
этих строк "Тенгри и тамга. Происхождение тюркской геральдики".
Вокруг названных работ должно быть сформировано новое направление
исследований - тюркологическое искусствознание. Отныне мы имеем
дело не с родственными культурами тюркоязычных народов, а с единой
тюркской культурой. То есть, исследуя культуру Азербайджана, мы
исследуем тюркскую культуру и наоборот, исследуя тюркскую культуру,
изучаем культуру азербайджанцев, глубже проникаем в нее, в полной
мере ее понимаем и объясняем. Слово "объясняем" представляется
мне ключевым. Вообще-то целью науки является именно объяснение.
Отжившая система научных взглядов отвечала на вопросы "Что?
Где? Когда?" и создала описание совокупности фактов развития
искусства на территории Азербайджана. "Кто мы? Откуда мы? Куда
мы идем?" - так может быть обозначен общий контур новой парадигмы.
В ее рамках предстоит создать объяснительную картину развития собственно
азербайджанского искусства. Какой результат дает объяснение, интерпретация
казалось бы известных фактов, прекрасно иллюстрирует уже упомянутая
работа Гасана Гасанова "Девичья башня". Как известно,
в списке памятников истории и культуры, охраняемых государством,
утвержденном Кабинетом министров Азербайджанской Республики 2 августа
2001 года, Девичья башня датирована периодом ВЫ-ХЫЫ вв. н.э. По
официальной версии этот памятник считался оборонительным и/или дозорным
сооружением. Впоследствии профессор Давуд Ахундов выдвинул концепцию
о зороастрийском культовом сооружении и датировал Девичью башню
ВЫЫЫ-ВЫЫ вв. до н.э. Соглашаясь с этой датировкой памятника, Гасан
Гасанов доказал, что на самом деле Гыз галасы - это древнетюркское
культовое сооружение, посвященное Всевышнему Тенгри и скифо-киммерийской
богине огня Деве Табити. Им также было показано влияние композиции,
формы, принципов орнамента Девичьей башни на последующее развитие
азербайджанского зодчества в период Кавказской Албании. Значение
объяснительной концепции Г.Гасанова не только для нашей отрасли,
но и для всей гуманитарной науки трудно переоценить. Им впервые
радикально поставлен и решен вопрос о мировоззренческой основе азербайджанской
культуры. Этой основой выступает тюркское тенгрианство. Только осознание
духовной природы культуры древнего Азербайджана позволяет понять
всю сложность исторической судьбы Кавказской Албании и проследить
преемственность ментальной, этнической и художественной традиций
в период античности и раннего средневековья. Языческая Албания -
католическая, а затем и коммунистическая выдумка. Кавказская Албания
- государство, созданное не язычниками, а тюрками, исповедовавшими
тенгрианство, единобожие. Вот почему на территориях, оккупированных
Арменией, методично уничтожаются все памятники архитектуры и искусства,
свидетельствующие о мировоззрении наших предков. Это всего лишь
один пример объяснительного потенциала тюркологического искусствознания.
Область его применения чрезвычайно широка. Какие тайны культуры
хранят петроглифы Гямигая и Гобустана? Как соотносятся между собой
тюркский и иранский компоненты в азербайджанском искусстве? Какая
связь между первокалендарем, рунами, родовыми тамгами тюркских племен,
орнаментом азербайджанских ковров, средневековой западноевропейской
геральдикой и, наконец, знаками визуальной коммуникации на улицах
и площадях современных городов? Как отражается древнетюркское календарное
сознание в азербайджанском мугаме? Что такое художественный язык
азербайджанского искусства и чем он отличается от других языков?
и т.д. и т.д. Все это говорит о том, что в теоретическом плане вперед
выдвигаются языковые проблемы азербайджанского искусства. Через
художественный язык познаваемы все стороны творчества: художественная
форма, художественная картина мира, художественное мышление ее создателей,
специфика художественных школ. Исследование языковых проблем искусства
Азербайджана приведет к пониманию художественных текстов той или
иной эпохи. А чтобы понимать язык, надо им владеть. Ключ к пониманию
этого языка опять-таки сокрыт в общетюркской духовной традиции.
Направление и механизм поиска новой парадигмы гуманитарного знания
на постсоветском пространстве все еще сохраняют определенную общность.
Воспользуюсь цитатой российского коллеги: (А.Дугин, 2002). Речь, следовательно, идет
об извлечении квинтэссенции историко-культурного наследия и о ее
переводе на язык информационного общества. Однако перевод искусствоведческих
исследований на язык информационного общества должен быть осуществлен
не только в плане технологии, но, что еще важнее - в плане понятийном,
ментальном. Тогда центральным понятием всего комплекса искусствоведческих
исследований будет выступать не отдельный памятник архитектуры,
ковер, миниатюра, спектакль или мугам, а художественный текст -
универсальная категория, с помощью которой искусствознание с легкостью
вольется в мировую науку, а художественное наследие Азербайджана
интегрируется в глобальное информационное пространство. Но в процессе
такого перевода таится серьезная опасность. Чем более содержательным
и многозначным является художественный текст, тем более проблематичной
становится его технологизация - перевод на язык рецептурной информации.
Тексты традиционной культуры дробятся, упрощаются и .
Поэтому перед искусствознанием стоят сегодня не просто другие чем
вчера, а качественно новые, принципиально отличающиеся по своему
типу задачи. Если вчера необходимо было изучать произведения азербайджанского
искусства, то сегодня нужно доказывать их аутентичность, отстаивать
перед международным сообществом авторские права азербайджанского
народа на свое художественное наследие - будь то песня , драконовые ковры или архитектура Кавказской Албании.
От изучения наступает переход к проблемам сохранения, экспертизы,
пропаганды культурного наследия. Мир вокруг нас изменился. Произошло
перераспределение функций национальных культур. В глобальном мировом
сообществе ближайшего будущего они будут представлены не в зависимости
от территории, населения или даже военной мощи государств, а пропорционально
объему национальных информационных ресурсов. Искусство и культура
- самый мощный информационный ресурс, воспроизводящий генотип народа
и определяющий наше будущее. Несколько слов о прогностических возможностях
искусствознания. Давно замечено, что искусство представляет собой
модель культуры в наиболее чистом виде. Прогнозируя развитие искусства,
мы способны просчитать основные тенденции развития самого общества.
Анализируя ценностные доминанты сегодняшнего дня, мы угадываем контуры
идеального плана культуры. Так возникает портрет национального будущего.
Нам необходимо точно знать свое место в тюркском мире. Точность
отличает профессионалов от дилетантов. Чтобы стать авторитетным
членом мирового сообщества, Азербайджану предстоит занять лидирующее
положение в крупной геополитической целостности, ценности и культура
которой полностью органичны отечественным традициям. Такой целостностью
является тюркский мир. Отсюда вытекает необходимость выдвижения
Азербайджана в качестве лидера тюркологических исследований, в том
числе в области искусствознания. Это будет наш вклад в экономику
знаний тюркского сообщества.
|
точка
зрения
