Послесловие к письму папе
Гюнель АНАРГЫЗЫ, публицист
 Примерно
полтора года назад в газете "Эхо" был опубликован небольшой
рассказ, написанный в форме письма с довольно двусмысленно воспринятым
названием Папе. Как оказалось потом, некоторые прочитавшие данный
рассказ не сразу догадались, что письмо это было метафорой и подразумевало
обращение не к конкретному лицу, а к целой стране под названием
Азербайджан. Писалось же оно от одного из самых многострадальных
его сыновей - Карабаха. Я не буду напоминать прочитавшим, и пересказывать
не читавшим содержание этого рассказа, а постараюсь в двух словах
выразить его главную суть.
Это письмо было написано отцу
сыном, насильно оторванным и оказавшимся в руках
врага, который все это время планомерно по
крупицам изничтожал и продолжает
изничтожать многовековые
корни, обрекая тем самым сына на самое страшное для
любого ребенка страдание на манкуртство, сиротство
и жизнь без родителя.
Когда я писала этот рассказ,
то, признаться, не думала, что о нем будут вспоминать и
сегодня, а тем более не подозревала,
что он приобретет еще один скрытый смысл в дни,
когда приходится сокрушаться не только
о потере родных земель, но и об утрате чести,
достоинства, самого элементарного уважения друг
к другу. Тем более, не предполагала,
что мне придется проводить с этим рассказом
взятые из нашей современной жизни
горькие параллели.
Я думаю, что и нынешнее мое письмо,
так же как и предыдущее, является сожалением.
Сожалением, появившемся от осознания
неспособности повлиять на царящий во многих
печатных органах и телевизионных
передачах беспредел, нетерпимость к ближнему,
отсутствие здравого смысла и правды в
высказываниях, искажения исторических фактов,
и, наконец, утраты обычной человеческой
порядочности. Осознавать это становится еще
горше, когда понимаешь, что находишься не
в стане врага, у оторванного от отца сына
Карабахе, а живешь вместе с отцом -
родным Азербайджаном - среди своих же
соотечественников и сограждан. Так почему
же чувство сожаления не покидает меня и
сегодня?
Может быть, я боюсь врагов моего отца? Нет,
мне незачем их бояться. Пусть боится трус,
который никогда не найдет в себе
смелости посмотреть и сказать все то, что говорит
окольными путями, прямо в лицо тому, с
кем воюет, пусть боится врун, который
манипулирует фактами, свидетелями
которых было огромное количество людей; боится
предатель, который предает одну из самых
главных ценностей в жизни - дружбу; боится
лицемер, который выдерживает удобную во все
времена позицию и вашим, и нашим;
боится, наконец, безбожник, который
утерял самое важное Веру в справедливость
Аллаха.
Но почему, осознавая это, мне
не становится все равно? Ведь многим понятно, что враги
отца не стоят даже волоса с его головы и
что останься каждый из них в одиночку, у него
не то что бы напасть на отца, а даже
приблизиться к нему не хватило бы духу. Так что же
это? Может, отец стал чужим среди своих?
Впрочем, я так не думаю. Ведь всем известно:
тогда как враг, мучаясь от зависти и
оголтелой злобы, изгаляется в мастерстве клеветы и
соревнуется с себе же подобными в выплескивании
переполняющей его желчи, отец,
занимаясь делами, которые зачастую
совершенно не входят в его обязанности, при этом
старается не обращать внимания на нападки тех,
ради кого все эти годы боролся и кому
помогал.
Так, кому это на руку? И чего
добивается враг? И, наконец, стоит ли подобная игра
сожженных во имя нее свечей?
Я совершенно уверенно могу ответить
лишь на один из поставленных вопросов. Если
даже кто-то старается уподобить судьбу
отца свече, то я с этим сравнением не согласна и
буду с ним бороться всегда. Никакая даже самая
коварная игра не стоит ни равной судьбе
целой страны, ни равной жизни отдельно взятого
человека сожженной свечи!
P.S. Сегодня я прошу у Аллаха только одного: не лишай врагов
наших остатков разума, даруй им прозрение и прости.
|
Главная
точка
зрения 
