"Достоевские вопросы" бесланской трагедии
Северная Осетия поминает погибших
НУРАНИ
 12
октября Северная Осетия отметила сороковой день со дня бесланской
трагедии. Погибших поминали в самом Беслане, в Москве, во Владикавказе,
в траурных мероприятиях принял участие президент Северной Осетии
Александр Дзасохов. Траурный молебен прошел и в Москве, в храме
Христа Спасителя.
По обычаям многих народов, и осетины тут - не исключение, в сороковой
день траур по погибшим заканчивается. В этот день женщины снимают
черную
одежду, а мужчины сбривают бороды. Но, как утверждают знатоки местных
обычаев, сбрить бороду можно только в том случае, если за смерть
родного
человека уже отомстили. И накануне сорокового дня многие высказывали
опасения,
что вместо окончания траура в Осетии последует массовое объявление
кровной
мести. И, как следствие, новая вспышка традиционного конфликта с
соседней
Ингушетией.
Однако российские СМИ сегодня старательно избегают говорить о другом.
Несмотря на то, что после бесланской трагедии прошло уже сорок дней,
до
сих пор остаются без ответа многие вопросы. С первых же часов после
захвата
школы в Беслане представители властей на всех уровнях заявляли,
что переговоров
с террористами не будет. Одновременно, помня о горячих спорах вокруг
действий
спецподразделений после захвата заложников в "Норд-Осте",
с не меньшим
рвением уверяли, что штурма тоже не будет. Конечно, никому не хотелось
получить "римейк" мюнхенской трагедии, когда полицейские
подбирались
к террористам в прямом эфире местного ТВ, но здесь явно было нечто
иное,
чем понятная и объяснимая секретность. И тактика "никаких уступок
террористам" еще не означает, что у здания школы не могут появиться
те
самые профессиональные психологи-переговорщики, которым в ряде случаев
удается уговорить террористов сдаться и отпустить заложников. Но
их у
стен школы тоже не появилось - разве что отчаянно "самопиарящий"
доктор Рошаль, который клялся перед камерами, что у заложников есть
и
вода, и пища, и вообще обращаются с ними хорошо.
Непонятно и другое. Если верить офицерам спецназа, что местные
ополченцы
только мешали профессионалам выполнять их обязанности, то остается
непонятным:
как вообще огромное количество вооруженных мужчин попали к стенам
школы?
Почему вокруг нее не было создано той самой "закрытой зоны",
доступ в
которую имели бы только те самые профессиональные посредники? Почему
подходы
и подъезды оказались заставлены машинами, и для проезда "скорых"
их приходилось растаскивать вручную? Будем откровенны: тактика "никаких
уступок террористам" еще
не является индульгенцией на непрофессионализм "силовых структур".
Теоретически, конечно, остается шанс, что ответы на все эти вопросы
даст
парламентская комиссия. Но ее руководители уже обещали, что часть
доклада
будет засекречена. А это значит, что публике в лучшем случае предъявят
очередные разговоры о Масхадове и Басаеве.
А российская пресса между тем куда активнее обсуждает "новые
правила формирования
региональной власти" - именно после Беслана Владимир Путин
огласил
свои "сентябрьские тезисы", доведя свое укрепление "вертикали
власти"
до логического завершения, или до абсурда, кому как нравится: теперь,
мол, главы регионов будут не избираться, а, по сути дела, назначаться
сверху.
Каким образом эта мера поможет бороться с терроризмом, никто внятно
не
объяснил, да и не смог объяснить. В конце концов главы региональных
силовых
структур и так уже назначаются по "московской вертикали".
И никто не торопится
опровергать заявления, что эти самые "сентябрьские тезисы"
готовились
уже давно, только вот огласили их только теперь, после Беслана,
и теперь в России никто не задает "достоевских" вопросов,
стоит ли счастье
человечества слезы одного-единственного ребенка. И уж подавно не
интересуется,
будет ли тот же Алу Алханов "переназначен" по новой схеме,
и как тогда
быть с федеральным принципом России, если даже главы регионов назначаются
из Москвы.
Как известно, Александр Дзасохов летом 1991 года, когда случился
путч ГКЧП, занимал пост секретаря ЦК КПСС. Как утверждают, вернувшись
из Фороса, Михаил Горбачев, собрав последний состав Политбюро, деловым
тоном спросил: "Как обстановка в стране?" Повисла пауза.
Молчание нарушил Дзасохов: "Мы все в большом д...ме, Михаил
Сергеевич". Что он сказал Владимиру Путину после Беслана, пока
что остается неизвестным.
|
за
рубежом 
