Террор в помощь дипломатии
Волна армянского террора двадцатых годов должна была создать соответствующий
"информационный фон" для переговоров в Москве и Лозанне
НУРАНИ
 11
марта 2005 года мир отметил первую годовщину кровавых террористических
актов в Мадриде, жертвами которых стали почти двести человек. Дело
не ограничилось поминальными службами - в Мадриде состоялся антитеррористический
саммит. Испанская сторона пригласила на форум более полутора сотен
экспертов в области антитеррора и руководителеей 14 стран, чьи граждане
оказались среди жертв терактов 11 марта.
Однако, несмотря на то, что в день годовщины трагедии на мадридских
вокзалах,
которую журналисты назвали "европейским 11 сентября",
в столице Испании
предостаточно говорили о терроре и обсуждали разные методы борьбы
с ним, в силу этических соображений почти никто не сказал о том,
что если
11 сентября 2001 года - это день начала всеобщей войны с террором,
то
трагедия в Испании, случившаяся ровно через тысячу дней после атаки
террористов
на США, показала, что в противостоянии террористов и государственной
машины
последняя может и проиграть - после взрывов в заминированных поездах
власти
Испании объявили о выводе своих войск из Ирака, чего, собственно
говоря,
и требовали террористы. И уж тем более никто не вспомнит другую
дату -
15 марта 1921 года. Когда европейская общественность впервые продемонстрировала
готовность "прогибаться" перед террористами.
Первая кровь
15 марта 1921 года на пустынной улочке Гарденбергштрассе в тихом
предместье
Берлина грянули выстрелы. Потом немногие очевидцы трагедии будут
рассказывать,
что молодой человек, стрелявший в пожилого, хорошо одетого мужчину,
пытался
убежать, но был схвачен, что называется, с поличным. Полицейским,
которые
задержали "стрелка", дело представлялось абсолютно простым
и "железобетонным",
а обвинительный приговор вызывал сомнений не больше, чем завтрашний
восход
солнца.
Дело дошло до суда только в июне того же года. И тут уже властям
Германии
стало ясно, что представлявшееся "ясным и простым" дело,
увы,
политическое, а значит, тут возможны самые неожиданные повороты.
Убитым оказался
бывший министр внутренних дел в правительстве младотурок Талат паша.
А
убийцей - армянский студент Согомон Тейлерян, который тут же заявил,
что
он, дескать, таким образом мстил за "уничтожение армян"
в Османской империи
- как уверяли армянские "исследователи", мифический приказ
об истреблении
армян отдал именно Талат паша.
Судебные слушания заняли всего три дня, став прямо-таки классическим
доказательством,
что если политика начинает диктовать праву, то суд выливается в
дешевый
фарс. Германия еще
не отошла от шока Версальского договора, ставшего наглядной
иллюстрацией к известному постулату "Горе побежденным!".
А на мировой
арене продолжались переговоры, "утрясающие" послевоенное
устройство Европы,
"накалять" отношения с победившими странами было явно
не с руки, а суд
над Согомоном Тейлеряном предоставлял прямо-таки уникальный шанс
"выслужиться"
перед победителями за счет Турции. К тому же и армянские активисты
приложили
прямо-таки титанические усилия, чтобы превратить процесс в показательный.
Тут же был создан Фонд Согомона Тейлеряна, куда потекли "золотые
ручейки"
пожертвований. Адвокаты и "общественные активисты" вовсю
раскручивали
тему "геноцида".
Представив, в частности, "подлинники" телеграмм, где будто
бы содержится
подписанный Талатом пашой приказ об "уничтожении армян".
История этих "телеграмм" позже многократно описывалась
в прессе, в том
числе и в нашей газете. Сначала
некие "телеграммы", будто бы доказывающие сам факт
"геноцида армян", были опубликованы в британской газете
Daily
Telegraph еще в 1919 году, причем тогда утверждалось, что они были
обнаружены оккупационными силами генерала Алленби в том самом городе
Алеппо. Однако, когда британский Форин офис провел собственное
исследование, оказалось, что эти документы были сфабрикованы одной
из
армянских групп в Париже. Документы, относящиеся к исследованию
1919 года, хранятся в
британских архивах до сих пор.
Однако неудача в Лондоне пыла фальсификаторов не остудила. Уже
через год.
в 1920 году, армянский историк
Арам Андонян, который жил в Париже с 1915 года, издает во Франции
книгу
"Воспоминания Наим бека. Официальные турецкие документы о
переселении и резне армян", где приводит очередные "документальные
свидетельства",
будто
бы доказывающие сам факт наличия приказа министра внутренних дел
в
правительстве младотурок Талата паши об уничтожении армян. Как
утверждал сам Андонян, эти документы он будто бы получил от
османского государственного чиновника из города Алеппо (нынешний
сирийский Халеб), который, в свою очередь, получил их по официальным
каналам. Фотокопии этих "документов" выставлены даже в
музее
"геноцида армян" в Ереване. Потом он заявлял, что оригиналы
этих телеграмм
"потерял". Так или иначе, приводимые в книге "доказательства",
по мнению историков,
не выдерживают никакой критики. Еще через год эти же "телеграммы"
появляются
на суде над Тейлеряном, и
вслед за специалистами британского Форин офиса
судебные эксперты Берлина тоже пришли к неутешительному для
армян выводу: ни бумага, на которой исполнены представленные
"документы", ни языковой стиль их исполнения не могут
быть
признанными характерными для Османской империи.
Потом апологеты теории "Ай дата" - "армянского суда
над Турцией" - будут
расписывать во всех подробностях, как Берлинский суд оправдал Телейряна,
как только услышал из его уст рассказы об "ужасах геноцида",
а другие
исследователи будут возражать, что на самом деле Берлинский суд
вовсе
не оправдал Телейряна, а признал его невменяемым, тем более что
тот страдал
нервными припадками. И уж тем более берлинские судьи постарались
не обратить
внимания на появившиеся уже тогда доказательства, что действовал
"невменяемый"
Тейлерян далеко не в одиночку.
Дашнакская "Немезида"
Подробности тех событий стали известны позже, причем, что самое
удивительное,
из мемуаров самих их участников, точнее, соучастников, которые очень
скоро
убедились, что судебная ответственность им не грозит, и принялись
вовсю
расписывать собственные "подвиги". Осенью 1919 года в
Ереване собирается
девятый съезд "Дашнакцутюн", среди делегатов которого
находится Шаген
Натали, вступивший в АРФД еще десятью годами раньше. По его настоянию
съезд принимает решение о создании особой организации "Немезида",
на которую
возлагается особая миссия: "отомстить за страдания армян".
Был
сформирован ответственный орган (руководитель - Армен Гаро) и особый
фонд (руководитель - Шаген Сатчаклян), оперативное руководство
операцией и ее материальное обеспечение было поручено Шагену Натали
и
Григору Мержанову. В качестве штабов использовались редакции двух
газет:
"Чакатамарт", выходившей в оккупированном британцами Стамбуле,
и бостонской "Дрошак".
Был рассмотрен и список "подлежащих уничтожению",
состоящий из 650 имен, из которых в качестве первоочередных
была отобрана 41. Потом, в полном соответствии с "технологиями"
международного
терроризма, началась подготовка кровавых "акций". Сбор
информации осуществлял
Грач Папазян, выдававший себя за "турецкого студента".
Уже в мае 1920 года армянским террористом-дашнаком застрелен Насиб
бек
Юсифбейли - видный политический и общественный деятель Азербайджанской
Демократической Республики. Менее чем через месяц, 19 июня 1920
года,
Арам Ерканян и Мисак Григорян провели еще одну кровавую "акцию"
- на Иреванской
площади Тифлиса террористы открывают огонь по Фатали хану Хойскому,
одному
из основателей АДР, и Халил беку Хасмамедову. В результате нападения
Хойский
был убит, Хасмамедов - тяжело ранен. Еще через месяц, 19 июля 1920
года,
армянские пули настигают Гасан бека Агаева.
На этом фоне убийство Талата паши
в Берлине представляло собой этакую "разведку боем", проверку
реакции
европейской юстиции на армянские бредни о "геноциде".
И когда Согомон
Тейлерян после краткого судебного разбирательства был выпущен на
свободу,
его "подельники" по "Немезиде" расценили это
как команду "Огонь!"
18 июля 1921 года в оккупированном британскими войсками Стамбуле,
у
гостиницы "Пера палас" армянским террористом Торлакяном
был убит
тремя выстрелами бывший министр внутренних дел Азербайджанской
Демократической Республики Бехбуд хан Джаваншир. Дело принял к
рассмотрению британский Военный трибунал, где почти в точности повторился
берлинский сценарий: трибунал спустя несколько
месяцев признал, что Торлакян совершил преступление, но тем не менее
оправдал его, сославшись на то, что в 1918 году в Баку якобы были
убиты родственники Торлакяна, и он совершил убийство Б.Джаваншира
в
невменяемом состоянии. Еще через несколько месяцев в Риме еще один
дашнакский
боевик - Аршавир Ширакян - застрелил Саида Халим пашу, бывшего министра
иностранных дел Османской империи. Всего лишь через четыре месяца,
17
апреля 1922 года, Ширакян,
взяв себе в подельники некоего Арама Ерганяна, вновь стреляет -
на одной
из берлинских улиц убиты Бахеддин
Шакир Бей и Кемаль Азми Бей. Спустя
несколько месяцев в Тифлисе два армянина застрелили еще одного бывшего
турецкого чиновника Кемаля пашу, который, как отмечал даже
доктор Джоан Лепсиус, которого известный австрийский ученый Эрик
Файгл
называет "ярым туркофобом и другом армян", относился к
армянам с известной
симпанией: "Кемаль паша, главнокомандующий четвертой
армией в Сирии, занимал определенную дистанцию по отношению к тем,
кто
находился у власти в Константинополе. Он предупреждал о серьезных
мятежах в своем
округе и оказывал необходимую помощь вынужденным переселенцам и
беженцам".
В том же Тифлисе 25 июля 1922 года застрелен Джемаль паша - бывший
военный
министр Османской империи. "Операцию" провели два дашнакских
боевика:
Заре Мелик-Шахназарян и Степан Цагикян.
Куда меньше известно другое: среди жертв "Немезиды" было
и немало армян,
обвиненных дашнаками в излишней лояльности к властям урции: Амаяк
Арамянц,
Аршавир Есаян, Ваге Есаян, Артин Мкртчян...
Но был в вакханалии армянского террора тех лет еще один эпизод.
4 августа
1922 года в окрестностях Бухары был убит Энвер паша. По официальной
версии,
Энвер-паша был убит в бою с красноармейцами. Неофициальная становится
известна только теперь.
"Дашнакский след" в священной Бухаре
Новейшая история Центральной Азии еще ждет своего объективного
и беспристрастного
исследователя. В том числе, а возможно, и прежде всего, обстоятельства
"советизации" этого региона, где советской России приходилось,
скажем
так, соперничать с влиянием Турции. К примеру, в Бухарском эмирате
к этому
моменту существовала весьма влиятельная организация "младобухарцев"
или
джадидистов, выступавших за провозглашение в Бухаре демократической
республики.
К тому же в Центральной Азии, за исключением разве что ираноязычных
таджиков,
национализм всегда был крепко замешан на пантюркизме - время "нетрадиционного
ислама" и ваххабитских проповедников еще не пришло.
Доподлинно не известно, кому пришла в голову "блестящая идея"
опереться на
дашнаков
в борьбе с "басмачеством", то есть, называя вещи своими
именами, партизанской
войной за независимость Центральной Азии, доподлинно не известно.
Однако
дашнакские отряды зачастую просто переименовывались в красноармейские.
Уже в 1922 году Семена Буденного на посту командующего Туркестанским
фронтом
сменил Гаспар Восканов, который с понятным рвением взялся за "ликвидацию"
Энвера паши - бесспорного лидера вооруженной борьбы за независимость
в
Центральной Азии.
В советские годы
официальная историография именовала Энвера пашу не иначе как "главарем
басмачей" и "агентом международного империализма".
Не особенно при этом
утруждая себя воспоминаниями, что до своего отъезда в Центральную
Азию
бежавший из Турции через Германию Энвер паша жил в Москве, что он
участвовал
в проходившем в Баку съезде народов Востока и выступал в поддержку
"ленинской
национальной политики", находясь при этом в жесткой оппозиции
к Кемалю
паше
Ататюрку - новому руководителю Турции.
Здесь, наверное, следует несколько отвлечься от темы. Как утверждают
историки,
любое государство - это "черный ящик", и наверняка намерений
его властей
не может знать никто: подробности принятия судьбоносных решений,
а тем
более глубинные мотивы остаются чаще всего за закрытыми дверями,
и если
даже потом кто-то из участников и опубликует мемуары, то события
там,
скорее всего, будут уже описаны с учетом "требований текущего
момента".
Тем не менее слишком многое указывает на то, что, оказывая помощь
Мустафе
Кемалю и его сторонникам, в Москве руководствовались вовсе не симпатиями
к турецкой революции.
По понятным причинам историки, особенно в странах с авторитарными
режимами,
предпочитают об этом не вспоминать, но де-юре до 1922 года, пока
турецкий
парламент не принял закона о низложении султана и упразднении халифата,
правительством Турции де-юре оставалась Высокая Порта. Тем более
никто
не верил, что после тяжелейшего поражения в первой мировой войне
турецкой
армии, разоруженной союзниками, удастся выстоять против Антанты
и собственного
правительства. И на таком фоне помощь России тем, кого султан Вахидеддин
называл "мятежниками", а тем более заключение с ними весьма
выгодных договоров,
таких, как Карсский и Московский, вполне вероятно, диктовались
как раз стремлением
максимально ослабить позиции Турции. Потом, с теми же целями, в
Москве
начнут привечать уже Энвера пашу - чтобы иметь "туз в рукаве"
против Кемаля
паши
Ататюрка. Даже после того, как Энвер паша, который отправился в
Центральную
Азию с тем, чтобы поднять восстание среди мусульман Британской Индии,
и Ленин, и Троцкий, и Дзержинский "бомбардируют" части
Туркестанского
фронта телеграммами: "Энвера брать живым".
Но Восканов вскоре прислал командующему I отдельной Туркестанской
кавалерийской
бригадой Акопу (Якову) Мелкумяну примечательную телеграмму:
"Мне нужен мертвый Энвер. Прочти. Думай. Немедленно сожги".
Потом Яков
Мелкумян будет откровенничать в беседах с армянскими журналистами:
"Это
я прикончил Энвера". - По мнению Мелкумяна, смерть Энвера паши
- это продолжение
террора дашнакской "Немезиды".
"Месть в помощь дипломатии"
По официальной версии, армянскими террористами двадцатых-тридцатых
годов двигало исключительно чувство мести. Однако даже беглый анализ
ситуации
не оставляет сомнений: как и в конце XIX - начале XX века, причины
у армянского
террора были сугубо политическими.
В самом деле, двадцатые-тридцатые годы были для Армении временем
взлета
и крушения надежд. 10 августа 1920 года во французском Севре между
10
странами Антанты, представителями Армении и Хиджаза, будущей Саудовской
Аравии, с одной стороны, и Османской империей с другой, был подписан
Севрский
договор о фактическом расчленении Турции, который, в числе прочего,
предусматривал
и передачу Армении тех самых "шести вилайетов" Восточной
Анатолии. Сказать,
что Армению охватила самая настоящая эйфория, значит ничего не сказать
- еще чуть-чуть, и на карте появится "Западная Армения",
Запад нам поможет,
и проще всего было не обращать внимания, что в апреле того же года
на
Богом забытой железнодорожной станции Анкара герой битвы при Чанаггале
Мустафа Кемаль паша созвал альтернативный парламент - Великое национальное
собрание Турции, и провозгласил Турецкую Республику.
Однако переговоры затягивались, и развитие событий не внушало армянским
политикам особого оптимизма. Сначала - двухлетняя Парижская мирная
конференция,
затем начало переговоров в Лозанне... Ситуация менялась неудержимо:
Севрский договор, обещавший создание "Западной Армении"
на землях Восточной
Турции, отправлялся на свалку истории, и с мечтой о "прихватизации"
турецких
земель, которая, казалось, вот-вот станет явью, приходилось прощаться.
Стоило ли ожидать, что в армянской среде попытаются "напомнить
миру" о
своей "трагедии" при помощи террора - вопрос риторический.
Тем более что
террористические методы не просто использовались армянскими политиками
- в силу самых разных причин, подробный анализ которых никак не
вместить
в рамки газетной статьи, основным методом борьбы за интересы армянской
политической элиты еще с конца XIX века стал террор. Выбор жертв
тоже
показателен: пули "мстителей" настигают членов отстраненных
от власти
правительств. Азербайджанская Демократическая Республика аннексирована
Советской Россией, правительство младотурок тоже отстранено от власти...
Лучших
жертв "показательного террора" просто не найти - с одной
стороны, "ответные
меры" со стороны государств, если и грозят, то не в той мере,
как за убийство
"действующего" госчиновника, с другой, персоны достаточно
известные и
"раскрученные", чтобы демонстративное убийство привлекло
внимание прессы.
"Культ террора"
Впрочем, помогла ли развязанная дашнаками в двадцатые годы кампания
террора
добиться своих целей на дипломатической арене - тема отдельного
разговора.
Реанимировать Севрский договор так и не удалось. Да и на переговорах
с
Турцией у стран Антанты нашлось предостаточно "нерешенных вопросов"
на
переговорах с Турцией, с которой - совершенно неожиданно для европейской
дипломатии! - теперь
пришлось договариваться, а не диктовать
свои условия, и в европейских столицах были
куда больше обеспокоены вопросом судоходства в проливах
Босфор и Дарданеллы, чем "историческими правами многострадального
армянского
народа". Армяне представляли интерес, пока их можно было использовать
в качестве рычага давления на Турцию, но теперь, проиграв войну,
они превратились
в "бедного родственника", с которым просто никто не хотел
возиться.
Однако кампании политических убийств двадцатых годов суждено было
сыграть
куда более зловещую роль в истории. Потому что в конечном итоге
именно
они привели к формированию в армянском обществе культа террора.
Согомон Тейлерян, как и многие его "подельники" по "Немезиде",
почивал
на лаврах "национального героя" вплоть до своей смерти
в Сан-Франциско
в 1960 году. "Мстителям" посвящали газетные статьи, художественные
произведения,
им при встрече буквально целовали руки. Добропорядочная публика
западных
стран только посмеивалась: у каждого народа своя история...
"Политические технологии" двадцатых годов окажутся востребованы
через
десятки лет - в начале семидесятых, когда ближневосточные армяне,
куда
лучше своих соседей-арабов знавшие, за что были "канонизированы"
Согомон
Тейлерян и Шаген Натали, замелькали в палестинских террористических
организациях
уровня "Черного сентября", а арабские лидеры заговорили
о том, что кампания
террора, дескать, заставила мир вспомнить о "трагедии палестинского
народа".
В середине семидесятых годов о себе заявила "Группа Гургена
Яникяна", позже
ставшая "Армянской секретной армией освобождения Армении"
- ASALA. Жертвами
армянских террористов стали более полусотни турецких дипломатов
во многих
странах мира, граждане США, Франции, Швейцарии, других стран...
А потом, с появлением на карте мира независимой Армении, террористические
методы окажутся более чем востребованными и здесь, идет ли речь
о попытках
"надавить" на Азербайджан (армянские спецслужбы организовали
десятки терактов
на территории нашей страны) или же внутриполитических "разборках"
- практически
каждая внутренняя "перетряска" в Армении начинается с
серии политических
убийств, и "парламентский расстрел" 27 октября 1999 года
до начала кампании
чеченского террора считался едва ли не самым громким на постсоветском
пространстве.
Но в сентябре 2003 года, уже после пережитого Арменией шока 27
октября и всемирного потрясения после атаки террористов в США 11
сентября 2001 года, в Ереване будет торжественно открыт памятник
Согомону Тейлеряну. И точно так же, как и 15 марта 1921 года, мир
постарается этого не заметить.
|
история
