Содружество тюркоязычных государств: четверо за, двое воздержатся?
Ильгар ВЕЛИЗАДЕ, политолог
 В
преддверии саммита тюркоязычных государств, который должен пройти
в Баку в конце мая - начале июня, все разговоры по поводу политической
интеграции тюркоязычных стран приобретают особый смысл.
Напомним, на одиннадцатом съезде организации дружбы, братства и
сотрудничества тюркоязычных стран и общин, проходившем в Баку 17-19
ноября прошлого года, премьер-министр Турции Реджеп Тайип Эрдоган
выступил с инициативой по созданию политического союза тюркоязычных
государств, как утверждалось, для координации усилий на важных внешнеполитических
треках. К слову, Турция считает, что такими направлениями для союза
могут быть, например, Ирак и израильско-палестинская проблема.
Впрочем, отношение самих тюркоязычных стран (Турция, Азербайджан,
Казахстан, Узбекистан, Туркменистан, Кыргызстан) к турецкой инициативе
далеко не однозначно. Так, если Азербайджан, Казахстан и Кыргызстан
относятся к ней с практическим интересом, то Узбекистан и Туркменистан,
напротив, воспринимают ее с изрядной долей скептицизма. Надо отметить,
что идея политического объединения тюркоязычных стран появилась
еще в начале девяностых годов прошлого столетия. Тогда, в период
роста националистических настроений, во всех тюркоязычных странах
наблюдался особый спрос на идеи тюркского единства, которые принято
еще называть пантюркизмом или пантуранизмом (центральноазиатский
вариант пантюркизма). Экономические и политические успехи Турции,
с которой у Азербайджана и всех республик Центральной Азии, кроме
Таджикистана, имеются общие этнические корни, вдохновляли идейных
сторонников политического единства тюркских республик. В самой же
Турции крайние националисты и вовсе требовали от правительства максимально
форсировать этот процесс, не просто исполняя роль его идейного вдохновителя,
но и беря на себя функции его проводника. В этот период в стране
было даже образовано и действует до сих пор министерство, отвечающее
за связи с тюркскими странами. Именно в этот период лидеры политических
партий из стран региона часто наведывались за консультациями, а
часто и вовсе получали инструкции и материальную помощь от своих
влиятельных и богатых турецких соратников. Сами руководители Турции
также были частыми гостями в регионе, склоняя своих коллег к более
активным действиям в направлении тюркской интеграции.
Как потом оказалось, столь активные действия Турции привели к обратному
результату. Недовольные попыткой этой страны навязать свое влияние
в странах региона, правящие элиты взяли курс на формирование собственной
идеологической базы, в которой контекст национальной самобытности
(азербайджанская, казахская, узбекская и пр. нации), явно преобладал
над контекстом принадлежности к единому тюркскому субэтносу. Кроме
того, был окончательно определен вектор политической и экономической
интеграции этих стран. Приоритет отдавался сотрудничеству в рамках
СНГ и ШОС (исключением являлся лишь Азербайджан, у которого с Турцией
всегда сохранялись близкие отношения). Сама Турция, испытывавшая
в последние годы прошлого и в самом начале нынешнего века экономические
сложности и внутриполитические проблемы, оказалась в стороне от
реальных процессов в регионе и постепенно утратила возможности влияния
на них. Ситуация стала меняться лишь несколько лет назад.
Небывалый экономический рост в постсоветских странах, усиление
фактора энергетической безопасности в качестве одного из базовых
элементов международной политики заметно укрепили положение стран
региона на всем евразийском пространстве. Кроме того, укрепилась
их роль в качестве своеобразной буферной зоны, отделяющей нестабильный
Средний Восток от благополучной Европы. В этой ситуации действия
политических элит региона на международной арене стали более самостоятельными
и уверенными. Теперь уже участие в интеграционных группировках для
них больше не сопряжено с тем риском утраты внешнеполитической самостоятельности,
который сохранялся на протяжении прошедших лет. Более того, теперь
уже эти страны, в частности наиболее значительный политический игрок
- Казахстан, могут позволить себе выступить с инициативой создания
такой группировки.
Так, еще на 8-м саммите глав тюркоязычных стран - Казахстана, Турции,
Азербайджана и Кыргызстана - в ноябре 2006 года в Анталье президент
Нурсултан Назарбаев впервые озвучил предложение о создании Межпарламентской
ассамблеи тюркоязычных государств. По его мнению, новая структура
должна стать еще одним действенным механизмом "развития взаимовыгодного
сотрудничества". Ассамблею, как отметил Н.Назарбаев, должен
дополнить Совет аксакалов тюркоязычных народов, в состав которого
должны войти "авторитетные в тюркском мире люди, видные политические
и общественные деятели, а также деятели культуры". В феврале
этого года на состоявшейся в Анталье встрече заместителей председателей
парламентов четырех тюркоязычных государств (Турции, Казахстана,
Азербайджана, Кыргызстана) протокол о намерениях в поддержку инициативы
казахстанского президента был подписан. Узбекистан и Туркменистан
еще накануне не изъявили желания принять в ней участие, тем самым
косвенно подтвердив свое отношение к тюркской интеграции. Но, как
говорится, еще не вечер. Скорее всего, окончательная позиция сторон
по проблеме создания полномасштабного интеграционного объединения
тюркоязычных стран будет прояснена в ходе саммита в Баку, на который,
как ожидается, прибудут главы всех шести государств. Не исключено,
что тема станет предметом переговоров президентов Казахстана и Узбекистана
во время визита последнего в Астану.
Неутомимый Нурсултан Назарбаев накануне выступил с идеей создания
центральноазиатского союза, в который могут войти Казахстан, Кыргызстан,
Таджикистан, Туркменистан, Узбекистан. И хотя это не этническое,
а региональное объединение (Таджикистан не тюркоязычное государство),
учитывая преимущественное положение в нем тюркских республик, Казахстан,
по-видимому, будет не прочь претендовать и на роль одного из лидеров
тюркского мира. Хотя скептики утверждают, что убедить Ислама Каримова
будет очень непросто. Да и позиция Ашгабата явно не соответствует
планам казахстанского лидера.
Несомненно, нужно политическое объединение тюркоязычных стран и
Турции. В связи с устойчивым экономическим ростом в стране на протяжении
нескольких лет, а также консолидацией власти Турция стала возвращаться
к идее формирования политического союза. Да и для Эрдогана, сталкивающегося
с внутриполитическими трудностями, воплощение идей о создании такого
объединения может оказаться важным аргументом в схватке с его политическими
оппонентами.
Вместе с тем наблюдатели утверждают, что понимая отсутствие устойчивых
экономических и военно-политических предпосылок объединения, Анкара
пытается уговорить столицы тюркоязычных государств на создание механизмов
координации внешней политики. Можно предположить, что основной целью
этой организации будут попытки Турции придать хотя бы какую-то легитимность
своей позиции в отношении проблем Кипра и Иракского Курдистана.
Тем не менее для некоторых государств создание подобной организации
может представлять определенный интерес с точки зрения создания
видимости внешнеполитических альтернатив. В любом случае очевидно
одно: тюркское политическое единство вновь выходит на повестку дня
в региональных делах, но вопрос о том, когда реально и состоится
ли вообще Содружество тюркоязычных государств, по-прежнему остается
открытым.
|
точка
зрения
