Аяз МУТАЛИБОВ: "Оппозиционная ниша на сегодня практически
пуста"
В интервью "Эхо" первый президент Азербайджана дает
оценку политической ситуации в родной стране и рассказывает о своем
положении на чужбине
Р.ОРУДЖЕВ
 В
первые месяцы прихода к власти Ильхама Алиева в среде социал-демократов
(лидером СДПА является Аяз Муталибов. - Авт.) шли активные разговоры
о том, что в правящей верхушке идет обсуждение вопроса реабилитации
бывшего президента Аяза Муталибова и его возвращения на родину.
Однако постепенно эта тема, что называется сошла на нет. Тем интереснее
поговорить сегодня на эту и другие темы с известным политэмигрантом.
— Аяз Ниязович, в последние
месяцы не видно проявлений
вашего участия в жизни
Социал-демократической
партии. С чем это
связано? Какую работу в качестве
сопредседателя СДПА вы
выполняете на данный момент?
— Моя деятельность
в качестве сопредседателя СДПА могла
бы быть более зрима, если
бы я жил в своей стране и
имел возможность
руководить партией, как это
делают мои
многочисленные коллеги из
других партий.
Тем не менее
я в достаточной мере владею
информацией о том, чем живет
наша партия,
и в курсе ее
повседневной деятельности.
Поддерживаю со своими коллегами
ежедневную связь.
Со мной советуются по всем
принципиальным
вопросам, а я в свою очередь,
советуюсь с руководством
партии. Мое положение лидера
партии, находящегося в
эмиграции (своеобразный
нонсенс для страны, декларирующей
свою приверженность к построению
демократического общества),
во многом облегчается благодаря
сопредседателю
партии Аразу Ализаде
и секретарям партии.
Мое отсутствие на родине
хотя и создает определенные
проблемы, но не может
помешать партии далее
развиваться.
— Как вы оцениваете нынешнюю
внутриполитическую ситуацию
в Азербайджане?
— Моя оценка сложившейся в
стране ситуации
в целом критична по отношению
к проблемам внутренней
политики, экономического
развития. Вопрос лишь
в том, как на это реагирует
власть. Конкретно по оценке
ситуации скажу так: она
соответствует этапу, который
желательно было бы пройти
побыстрее. Ради репутации
Азербайджана в международном
сообществе нельзя сползать
к стагнации политической
жизни, что может стать
дополнительной мишенью
для критики власти со стороны
народа и международного
сообщества. Европейские
демократические институты
будут и далее отслеживать
политическую жизнь в стране,
а потому было бы лучше
упреждать их замечания
и критику своими собственными
инициативами в деле демократических
преобразований в стране.
К чему дожидаться чьих-то
указаний? В определенной
мере мне это напоминает
советские времена, когда
в республику приезжали
функционеры из Москвы и
учили нас уму-разуму. Не
хотелось бы, чтобы подобная
практика вновь становилась
привычной для нашей страны.
В стране еще не создан
демократический механизм,
обеспечивающий гармонию
между властью и оппозицией.
А ведь именно подобный
механизм способен стать
движущей силой развития
общества и государства,
исключающим попрание
властью законов страны
с одной стороны, и попытками
навязывания ей мятежей
и бунтов оппозицией - с
другой. Кстати, в отсутствии
указанного механизма виновата
оппозиция конца 80-х -
начала 90-х гг. Не будь
учиненных ею госпереворотов,
нанесших стране труднопоправимый
ущерб, то не было бы сегодня
стойкого синдрома боязни
именно подобных действий
с ее стороны. Подобный
синдром по сей день является
ахиллесовой пятой части
азербайджанской оппозиции
и причиной фиаско, которое
она терпела на выборах. Как
бы там ни было, но оппозиционная
ниша на сегодня практически
пуста. Это в свою очередь
не добавляет авторитета и
самой власти. Уверен, что
на политическую сцену все
же будут выходить новые люди,
на которых нет груза
ответственности за тяжкие
ошибки недавнего прошлого.
— Вы не находите, что
реальная роль оппозиции в
жизни страны фактически
сведена к полному
нулю?
— Частично я ответил на этот
вопрос. Добавлю, что в свое
время я приложил немало
усилий и предпринял
реальные шаги, для
формирования оппозиции в
качестве полноценного
института государства.
Однако целенаправленный
процесс создания
соответствующих условий
для ее формирования, к
сожалению, в то время
воспринимался оппозицией
не иначе как вынужденные
уступки и слабость власти.
— Почему СДПА до сих пор
продолжает повторять, что
она находится в "конструктивной
оппозиции" к действующей
власти? Есть ли для этого
основания, ведь новый президент
так и не пошел на открытый
диалог с оппозицией, как
он декларировал это в первые
месяцы своего правления?
— СДПА всегда руководствовалась
эволюционным путем развития
общества. Она была и остается
противником революционных
способов борьбы за власть.
Социал-демократы в странах
Европы не проповедуют революционных
способов прихода к власти.
Мы это называем конструктивизмом
и взамен этого ничего не
просим. Что касается диалога,
то он все же состоится.
Ведь иного пути для развития
и существования государства
просто нет.
— Еще в начале года руководители
СДПА в Азербайджане утверждали,
что идет диалог с
властями страны
о возможности вашего законного
возвращения на
родину. Чем закончился этот диалог?
— Я не припомню, чтобы кто-то
из руководителей СДПА говорил
об этом. Отвечая на подобные
вопросы, в частности, Араз Ализаде
говорил, что первый легитимный
президент страны рано или поздно
вернется на родину. Он также
говорил, что об этой проблеме
осведомлено руководство Социнтерна.
Других высказываний я не знаю.
Решение вопроса моего возвращения
зависит от власти и должно
соответствовать ее заверениям
в приверженности к демократическому
пути развития страны, обеспечения
национального примирения и
консолидации азербайджанского
общества. Ведь понятия демократического
государства и политической
эмиграции несовместимы. А
тут вот уже 12 лет в эмиграции
находится законный президент
страны. Откровенно говоря,
такие вопросы вызывают у меня
недоумение. Иногда приходится
завидовать в этом отношении
журналистам. Ведь на страже
их прав стоят международные
организации. А кто защищает
права "опальных" президентов?
Да никто! Поэтому я говорю,
что мое возвращение может быть возможным
в случае принятия закона об
экс-президенте. К слову
подчеркну (на собственном
горьком опыте), что личные
проблемы президента начинаются
потом, когда он перестает
им быть. Не может быть такого,
чтобы не было недовольных
действиями президента. Именно
поэтому в цивилизованных
государствах экс-президенты
имеют законный статус и
находятся под охраной законов.
А если учесть, что в иных,
даже развитых государствах,
нередко покушаются на жизнь
действующих президентов, то
что можно говорить в таком
случае о безопасности бывших?
— Может быть, это нескромный
вопрос, но на что вы живете
все эти годы в Москве? У вас
есть частный бизнес, или вам
оформлена хорошая пенсия за
прошлую работу на посту первого
секретаря ЦК КП АзССР? Может
быть, что-то другое?
— Частного бизнеса у меня
нет. Для бизнеса нужен капитал.
У меня его отродясь не было.
Не занимался накопительством,
как иные в годы советской
власти. Ведь только те,
кто имел накопления в теневом
советском бизнесе могли
позволить себе скупить
приватизируемые объекты
торговли, бытового обслуживания,
предприятия. Как не раз
говорил, занимаюсь консультациями.
Иногда помогают земляки.
Что примечательно, отнюдь
не те, что имели при мне
должности. Их на второй
день после отстранения меня
с поста, как ветром сдуло.
Пенсию я не получаю. На
своей родине фактически
я вычеркнут из числа граждан.
То есть как будто и не было
человека, проработавшего
36 лет во благо своей родины,
и прошедшего путь от техника
до ее первого президента.
Что касается пенсии первого
секретаря ЦК компартии
Азербайджана, ко мне это
не относится. Удовольствие
от этой должности в "благостные"
времена получали те, кто
занимал эти должности до
меня. При мне же Компартия
самораспустилась, что явилось
моим вкладом в создание
основы для развития демократии
в Азербайджане. К тому же,
став президентом, я вышел
из партии, и не создал под
себя политическую организацию.
В своей книге "7 лет - 70
мгновений" я рассказал всего
лишь о небольшой части лишений,
выпавших на нашу семью в
той же России. Будет время -
расскажу подробнее, чтобы
стыдно было тем, кто и сегодня
распространяет обо мне, а
вернее об источниках моих
доходов всякие небылицы.
Ведь наш обыватель, независимо
от образования, часто падок
до разного рода сплетен.
— Каково отношение к вам
нынешней власти
России? Вы контактируете
с ее представителями? Как
это ни грубо прозвучит,
не считаете ли вы, что
они относятся к вам как
к "отработанному материалу"?
Такие мнения звучат в
материалах иностранных
журналистов.
— Никаких отношений с
российской властью у меня
не было и нет по сей день.
Не в моем характере обращаться
к кому-либо для решения
своих проблем. И история
моего пребывания здесь
подтверждает сказанное.
Исключение составляют
лишь мои письменные обращения
к главам ряда западных
демократических государств,
к руководителям европейских
структур и международных
организаций, да и то по
большей части по проблемам,
связанным с нарушением
прав тех или иных лиц.
Для особо сомневающихся
могу привести и другой,
более понятный им довод.
Российские власти не работают
с оппозицией, так как это
делают те же США. Российская
власть работает с официальной
властью других стран. Это
практика независимой России.
Это свидетельствует о понимании
российскими чиновниками
реалий текущего времени,
о роли и месте России в
формируемом Западом новом
миропорядке. И если кому-то
так хочется выдавать меня
за человека Москвы, пусть
не тратят времени зря. У меня
большой авторитет в общественных
кругах, и не только в российских.
Так вот, если бы я был "материалом"
для России, то ни 5-6 марта
1992 г., ни 15 мая 1992 года
в Азербайджане не произошло
бы того, что произошло. Более
того, в июне 1993 года также
был бы осуществлен иной
расклад будущей власти. Здесь
можно сослаться и на известное
признание о том, что в мае
1992 года вопрос о назначении
председателя Верховного Совета
Азербайджана был согласован
с 9-ю странами - членами СНГ,
и не в последнюю очередь с
Россией. Уж если я являлся
"материалом" для России, то
есть потенциальной угрозой
для азербайджанской власти,
то почему они (власти) не
позволяли, да и сегодня не
торопятся позволить мне
вернуться на родину. Поэтому
никакой логики в подобной
формулировке нет. Материалом,
тем более отработанным, я
ничьим не был, потому что
никогда и ни на кого не
работал.
Вообще сама фразеология присуща
западным стереотипам представлений
о политиках стран третьего
мира. Если дальше следовать
логике этих журналистов, то
следовало бы сделать вывод
о том, что азербайджанский
народ не готов к демократии
и готов согласиться с выбором
стран, располагающих "не отработанным"
материалом для планомерных
"цветочных" революций. Есть
и у нас такие, что ждут своей
очереди на роль вождя такой
искусственной революции. Я
к таковым никогда не относился,
а из азербайджанского цветочного
ренессанса помню лишь бум
на гвоздики в 80-х годах,
позволивший благоустроить
многие бакинские поселки.
— СДПА активно готовится
к участию в муниципальных
выборах, которые состоятся
в декабре. Какую пользу в
этом вы видите для партии?
По-вашему, представленность
эсдеков в муниципалитетах
станет какой-то базой для
их участия в парламентских
выборах 2005 года? Или это
делается для повышения авторитета
партии в обществе?
— Для СДПА участие в мало что значащих в своей сложившейся сущности
муниципальных выборах - это своеобразный тренинг. Мы решаем задачу
воспитания политически активных, свободных, не ищущих для себя должностей,
членов партии, которые должны быть узнаваемы народом. Вот почему
мы будем принимать участие в выборных процедурах. Хотя, разумеется,
что в том виде, в каком они проходили до последнего времени, никакого
доверия к ним быть не могло. Надеемся, что к моменту проведения
выборов в представительные органы власти всех уровней, будут приняты
согласованные решения по избирательному законодательству и демократичности
процедуры их проведения.
|
Главная
политика
