Беслан: от следствия до пиара
Аслан Масхадов открещивается от трагедии
Т.КАСИМОВА, Н.АЛИЕВ
В России продолжается расследование
бесланской трагедии - его ведут и
правоохранительные органы, и
парламентская комиссия. На скамье подсудимых
уже оказались сотрудники
руководящего звена правоохранительных органов
Северной Осетии и соседней Ингушетии.
А члены парламентской комиссии раз
за разом "заслушивают" показания
бывшего президента Ингушетии Руслана
Аушева.
Тем временем "пиар" разворачивается
и среди чеченских сепаратистов,
лидерам которых теперь, после
однозначной и жесткой реакции мировой общественности,
всеми силами хочется откреститься
от ответственности за Беслан.
Так, сын Аслана Масхадова Анзор
в интервью "Новой газете" сделал прямо-таки
сенсационные заявления: его отец,
оказывается, был готов ехать в
Беслан и освободить заложников, "но
российская сторона не захотела".
При этом никакой ответственности за
теракты он, естественно, не
несет, по уверениям Анзора,
большая часть чеченских сепаратистов
подчиняется его отцу, но вот
теракты устраивают "отколовшиеся
элементы", однако если
Аслан Масхадов даст приказ, экстремисты
прекратят боевые действия. Но
для этого нужны переговоры
с федеральными властями. "Прекратить войну
могут только в Кремле", - заявил Анзор Масхадов.
Как напоминают российские СМИ,
Анзору Масхадову 28 лет, в
первую чеченскую кампанию он воевал, был
ранен. Затем, после того,
как его отец занял пост "президента" непризнанной
Ичкерии, уехал учиться в Малайзию.
А несколько лет назад
по требованию отца перебрался
"поближе к границам России". И теперь выражает
соболезнование всем, кто пострадал
в результате трагедии в
Беслане, и излагает новые политические тезисы:
"У кого-то убили отца, мать,
сестер, братьев - остался один. Кто
может его контролировать?
Вот такие люди собирают себе подобных или
сочувствующих и начинают действовать
согласно собственному разуму. И
это результат шестилетней войны,
продолжающейся и сегодня, - считает
Анзор Масхадов. -
Число таких камикадзе, к сожалению,
если методы урегулирования на
Кавказе останутся прежними, будет расти".
Вряд ли стоит удивляться самому
факту обращения Масхадова к "арафатовскому
пиару": "террористы плохие, я хороший,
но если договориться со мной, то
террор прекратится". После трагедии
в Беслане вопрос о переговорах
с чеченскими сепаратистами вновь на
повестке дня, рано или поздно, или
Россия, или ее западные партнеры
столкнутся с необходимостью подбора кандидатур
для диалога, и "информационную подготовку"
неплохо было бы начать уже
сейчас. Правда, Аслан Масхадов
даже в интервью Анзора
не выглядит политиком достаточно
влиятельным, чтобы
с ним имело смысл говорить,
но в то же время не запачканным террором.
В самом деле, если даже в бытность
свою президентом Ичкерии он
настолько не контролировал
ситуацию, что с территории Чечни
в Дагестан вторгались боевики (к чему,
как уверяет Анзор, его отец и
подконтрольные ему силы не имеют отношения),
то где гарантия, что он контролирует
ситуацию сегодня? Если террористы
ему не подконтрольны, то откуда
берется уверенность, что по
приказу Масхадова
они сложат оружие? А если подконтрольны,
то чего стоят заверения Анзора,
что никакой ответственности ни
за "Норд-Ост", ни за Беслан его отец не
несет?
Проблема, однако, в том, что и российские силовые методы не дают
ожидаемого эффекта, причем конфликт уже не ограничивается территорией
Чечни. Так, госдепартамент США обратился к американцам с советом
воздержаться от поездок в Россию в связи с угрозой "неизбирательных
терактов", направленных против гражданского населения, за которыми
стоят чеченские сепаратисты. Тем же, кто все-таки рискнет отправиться
или же постоянно проживает в России, рекомендуется проявлять бдительность,
избегать массовых мероприятий, особенно с неудовлетворительной системой
безопасности, и уж подавно воздерживаться от поездок на Северный
Кавказ, то есть в Чечню, Ингушетию, Дагестан, Северную Осетию, Карачаево-Черкесию,
Кабардино-Балкарию и Ставропольский край. Политическая ситуация
в регионе напоминает пожар на торфянике, когда на поверхности все
выглядит более-менее благополучно, но под почвой - жар, как в доменной
печи, и в любую секунду прямо под ногами может вырваться огненный
смерч. Более того, активность в регионе ваххабитских проповедников
- это лишь одна из проблем: на Северном Кавказе дают о себе знать
и межнациональные споры, и безработица, и бедность, и многое другое.
И что самое удивительное, у Москвы, владеющей Кавказом не одно столетие,
до сих пор нет четкой и внятной кавказской политики. Если британские
чиновники перед отправкой на работу в колонии проходили специальную
подготовку и уже потом, после приобретения новыми странами независимости,
просвещали советских специалистов по части местной специфики, то
Москва вообще не считала нужным изобретать для национальных окраин
какие-то особые механизмы управления - если, конечно, не считать
таковыми "этнические чистки" времен Ермолова и сталинские
депортации. А уж о специфике кавказского менталитета вообще судят
на уровне Иосифа Кобзона, который на первом съезде народных депутатов
СССР для решения карабахского конфликта вообще предложил "спросить
у аксакалов" - во всяком случае Борис Ельцин вполне серьезно
рассчитывал справиться с ситуацией в регионе путем повышения пенсий:
мол, тогда старики своим авторитетом повлияют на всех. Не изменилась
ситуация и после Беслана: Владимир Путин говорит исключительно о
решении экономических проблем, не предлагая даже здесь четкой программы,
и уж тем более не касается политических вопросов. Без решения которых
переломить ситуацию не удастся даже теоретически.
|
за
рубежом 
