ЮРИЙ БАШМЕТ: "Я давно хотел дать концерты в вашем городе"
Всемирно известный альтист дал эксклюзивное интервью "Эхо"
В.Швыряев
 Юрия
Башмета ставят в ряд самых великих музыкантов XX столетия. "Первый
альтист мира" дал в Москве нашей газете интервью, приуроченное
к его приезду в Азербайджан.
Предстоящие гастроли Ю.Башмета
и его камерного ансамбля "Солисты
Москвы" приурочены к открытию
в Баку нового ювелирного салона
Royal Collection, входящего в сеть
магазинов Italdizain Group.
Четырехчасовая программа концерта
включает в себя выставку драгоценных
изделий известных ювелирных домов
Европы, фуршет и собственно концерт.
— Вы верите в судьбу?
— Достаточно сказать, что мои
родители познакомились ни где-нибудь, а
в драмкружке. Дело было в Ленинграде,
мама тогда работала филологом, папа
- инженером, и после службы они
играли в художественной самодеятельности.
Папа, наверное, до сих пор может
по памяти спеть все арии из
"Евгения Онегина".
Впрочем, это сейчас я так говорю:
предначертано, судьба... Кто может
знать наперед, что завтра случится?
Был у меня товарищ Игорь Чистяков,
который на один из моих дней
рождения подарил ящик водки
"Башметовка". Оказывается, можно
официально заказать на заводе
наклейки, которые налепят на
готовую продукцию, и получится
своеобразный русский национальный
сувенир.
Так вот: на этикетках этой "Башметовки"
были отражены основные вехи моей биографии
- рождение, поступление в консерваторию,
женитьба, победа на первом конкурсе...
Кажется, Игорь заказал шесть или семь
вариантов этикеток. Я тогда же задумался:
а будь у меня право выбора, какие события
назвал бы знаковыми?
— Значит, и суевериям есть место?..
— Наверное, как и у всех людей. Например,
я твердо верю, что за каждым инструментом
тянется хвост памяти - о мастере, его
сделавшем, о людях, на нем игравших.
У меня альт 1758 года - через сколько рук
он прошел. Шлейф, тянущийся за
инструментом, бывает и светлым,
и темным. Скажем, Олег Каган очень
любил купленную им скрипку. Долго ее
ремонтировал, добивался звучания, а
поиграть не успел - умер от рака.
Может, это совпадение, но какое-то
очень зловещее.
Есть вещи, которые
с помощью логики трудно объяснить. Иногда
что-то идет оттуда, сверху. К примеру,
в детстве я владел искусством гипноза.
Кто меня наградил этим? Или еще
более удивительная штука: я умел
заказывать себе сны, как фильмы
в видеотеке. Что загадывал, то и
снилось. Сейчас, правда, сплошной недосып,
поэтому добираешься до подушки и
проваливаешься - не до снов.
— А если бы сохранился прежний дар, что
сегодня заказали бы?
— Возвратился бы хоть на одну ночь
в детство, там было здорово.
— А как прошло ваше детство?
— Я родился в Ростове-на-Дону.
Довольно скоро, мне не было еще и
пяти лет, мы переехали во Львов.
И все-таки кое-что из ростовской
жизни осталось у меня в памяти.
Наш дом стоял на берегу реки.
Но между домом и рекой были
протянуты рельсы, по которым
медленно ездили товарные вагоны,
рядом было депо. Детвора любила
прыгать на ступеньках вагонов
и кататься. Взрослые нас сильно
за это ругали...
А однажды
мальчишки пошли ловить рыбу.
Мой старший брат Женя и я с ним.
Возвращались домой счастливые, потому
что Женя поймал тараньку. Помню, дома
моя замечательная мама пожарила
для всех ребят пойманную рыбку.
Но я ее не ел, так как меня
воротило от одного запаха рыбы.
Это все из-за рыбьего жира,
которым меня пичкали для
здоровья. Бывало, чтобы заставить
меня выпить хоть ложку,
мой бедный брат должен был
показать пример. Он, морщась
глотал, рыбий жир, да еще
и приговаривал: "Замечательная
вещь!"
Из-за этого рыбьего жира я
даже черную икру не ел. А в
доме у нас всегда была
трехлитровая банка контрабандной
икры. Вот так было: жили бедно, а
черную икру могли есть ложками,
детям в рот впихивали. Кстати, с
икрой я до сих пор не помирился ...
В детстве наш дом казался
мне высотным зданием. Спустя
много лет я приехал в Ростов
и решил найти этот дом. Долго
искал, он оказался всего лишь
двухэтажным. Когда я вошел в дом,
какие-то жильцы в коридоре узнали
меня, правда, точно не могли
сказать, кто я - Юра или Женя,
но точно помнили, что я сын
Аркадия. Да, именно так все
звали моего отца, потому что
имя Абрам в то время казалось
даже неудобно произносить.
— Вы были послушным ребенком?
— Ну что вы! Однажды мы с братом
ушли из дома. Ушли, правда, недалеко.
Спрятались под перевернутой
лодкой и затаились. Слышали,
как нас искал весь дом, как
плакала мама, но мы молчали,
сволочи. А потом нам стало
голодно и холодно. И тогда
Женя пошел на дело. Залез
через окно в дом, забрал хлеб и
кусок сыра, прихватил одеяло.
Его не заметили. Через несколько
часов мы пришли с повинной...
Волосы до плеч
я отрастил еще в школе.
Слыл тогда крутым львовским
хиппи, играл на гитаре и
вовсю косил под "Битлз".
Меня, например, последним
приняли в комсомол. Со мной
было непросто. Я ругался матом,
как никто другой, и гонял на
велосипеде, оседлав его
задом наперед. Помню,
колоссальное впечатление на нас,
пацанов, произвел вестерн
"Великолепная семерка".
Мы накупили перочинных ножей
и кидали их во все деревья без
разбора, как настоящие ковбои.
У меня получалось лучше всех.
Еще я считался чемпионом Львова
по конькам. Такие пируэты выписывал
на льду, что сейчас самому не верится.
Я никогда не считался домашним
мальчиком. Я тут рассказываю,
как хипповал во Львове, метал
перочинные ножички, но ведь в
то же время я музыкой всерьез
занимался, благодаря маминым
настояниям не променял скрипочку
на велосипед или гитару.
— Как обнаружился ваш музыкальный талант?
— Первый класс обычной школы я закончил
на одни пятерки. Мне все легко давалось. И
вот мама, испугавшись, что у меня много
свободного времени и потому я могу стать
бандитом, решила меня чем-нибудь занять.
Правда, не знала чем. Однажды в дверь
нашей квартиры постучали. На пороге стояла
молодая девушка. "Вы квартиру не сдаете?", -
спросила она маму. "Нет, не сдаем".
Девушка очень расстроилась. Маме стало
ее жалко: "Вам негде переночевать? Если
негде - переночуйте у нас". Так девушка
осталась у нас жить, став мне чуть
ли не старшей сестрой. Она училась
вокалу в консерватории и решила
проверить мои музыкальные способности.
Повела к своему однокурснику и попросила
определить мой слух и ритм. Тот
меня послушал и сказал, что слуха
у меня нет. "Дурак, - сказала ему
девушка. - Ты даешь ребенку слишком
сложное задание. Ну-ка простучи
ему ритм". Ритм, довольно сложный,
я простучал. В общем, стали
развивать мой слух, чтобы я не
пел "В лесу родилась елочка"
на одной ноте. Скоро выяснилось,
что у меня проблемы не со слухом,
а со связками, они плохо работали.
Через месяц все встало на свои
места, и я начал заниматься музыкой.
Отдали меня на скрипку, потому что
она стоила девять рублей, а пианино
очень дорого.
— Расскажите как вы приобрели свой знаменитый
альт мастера Паоло Тестера?
— Первый альт мне родители купили,
когда я учился в 8-м классе. Это был
обычный фабричный инструмент за
97 рублей. Вот с ним я и приехал
учиться в Московскую консерваторию.
Мой профессор, Вадим Васильевич
Борисовский, с первых же уроков говорил
мне, что надо искать настоящий инструмент.
Но где искать? Помог случай. В
то время из страны на постоянное
место жительство уезжали многие
евреи. Разрешение ждали по году
и больше. Когда оно приходило, людям
говорили: в семь дней вы должны
уехать. И тогда они срочно начинали
распродавать свое имущество.
Вот и мой будущий альт одна
еврейская семья из Одессы передала
для продажи своему знакомому скрипачу,
который работал в Москве в
Госоркестре.
История длинная,
как инструмент переходил из
рук в руки. Суть в том,
что он попал к Борисовскому.
Я ничего об этом не знал. Жил
себе спокойно в общежитии
на Малой Грузинской. Это
было еще до всяких моих
победных конкурсов и помышлять
о нынешней карьере я, конечно же,
не мог. И вот однажды, заглянув в
ячейку для почты, обнаружил записку:
"Срочно позвоните профессору
Борисовскому". Позвонил и слышу:
"Дорогой, приезжай, твой итальяшка
тебя ждет". Хороший "итальянец"
стоил тогда тысячи три. Альт
продавали вдвое дешевле. Но
и таких денег не было. У меня
были кое-какие сбережения
от моего львовского прошлого,
когда я зарабатывал, играя
на гитаре. Но этого не хватало.
И тогда мне помог дедушка: дал
пятьсот рублей. Остальное достал
папа. Он прилетел в Москву и
самоотверженно носился
по родственникам, друзьям
и знакомым, одалживая деньги.
Вот так ко мне попал альт,
инструмент, на котором я играю
до сих пор.
Надо сказать, альт
не сразу мне открылся. Думаю,
я и сейчас не все в нем открыл.
Уникальный инструмент. Но весь
фокус в том, что он уникален
в сочетании со мной, а я уникален
в сочетании с ним. Мы подходим
друг другу. И это главное.
— Альт или "итальянец" называют большой скрипкой?
— Это не так даже с точки зрения
лингвистики. По-итальянски скрипка - это
виолино. Виолончель - это виолончелло,
а альт - это виола. Чувствуете, где
корень? Альт - самый старый инструмент
из этих струнных. Поэтому правильнее
говорить: скрипка - это маленький альт.
— Почему вас раньше оценили на Западе?
— Трудно сказать. Знаю одно: мне всегда
охотно позволяли гастролировать за
рубежом, а дома всячески прессовали.
Может, потому, что я зарабатывал валюту,
которую честно сдавал в казну. На
Западе оказалось проще пробиться,
чем в родной стране. Трудно поверить:
мне не давали для сольного концерта
Большой зал Московской консерватории.
Аргумент приводился один: еще
не было случая, чтобы на альте
солировали. Несколько лет бился
лбом об стену. Обидно... От того,
что я стал первым в истории Франции
альтистом, давшим сольное выступление
в Париже, мне, по большому счету, ни
холодно, ни жарко. Я же не француз.
И не американец. Поэтому
концерт в "Карнеги-холл" важен
для меня, но и только.
— В 1985 году Вы начали дирижировать,с чем это связано?
— Если бы я был, например, пианистом,
то дирижером бы наверняка не стал.
Просто в мире существует не так уж
много великих произведений для альта.
Шуберт и Брамс уже ничего нового
для альта написать не смогут, а
мне, исполнителю, хочется сыграть
многое... Так сложилось, что
единственное спасение для тех,
кто играет на редких инстументах
- альтистов, ударников, контрабасистов,
дирижирование - один из самых легких
способов питаться классикой. А для
музыкантов музыка - это пища, мысли,
эмоции, нельзя одним альтом жить.
Поэтому для меня дирижирование
- необходимость, даже спасение.
— А супруга и дети
имеют отношение к музыке?
— Со своей будущей женой, Наташей,
я познакомился на первом курсе
консерватории. Я сразу же обратил
внимание на двух девушек-подружек.
Одна была очень красивая. "Наверное,
японка", - подумал я. А другая была
тоненькая, стройненькая, как балеринка.
С обворожительной улыбкой, с
прекрасным чувством юмора. Это
и была Наташа. Она поразила
меня своей чистой, прекрасной
русской речью, она вообще резко
отличалась от моей предыдущей,
львовской, девушки. Еще она
блестяще знала литературу.
О ее музыкальном вкусе уже
и не говорю. Наташа могла бы
сделать блестящую карьеру скрипачки,
но судьба распорядилась по-другому.
Еще учась в консерватории, мы,
не расписываясь, стали жить вместе,
в одной комнате общежития - нелегально.
Конечно, для Наташи музыкальные
занятия отошли на второй план.
Моя жена много лет переживала,
что не состоялась ее карьера.
Наташа несколько раз пыталась
вернуться в профессию, брала в
руки скрипку... Сейчас мы
эту тему не обсуждаем.
— А дети...
- У нас с Наташей двое детей.
Старшая дочь Ксения и сын Саша.
Дочь родилась такая энергичная,
что в роддоме я чуть ее не уронил.
Вообще, я был первое время
в шоке от рождения дочери.
От одной мысли, что когда-нибудь
какой-то мальчик в подъезде будет
ее целовать, я вскипал. Но все
получилось по-иному. Ксения
вышла замуж за замечательного
парня Диму, тоже музыканта,
и я теперь люблю его как сына.
Но что странно. Кажется,
все у дочери есть. Как сейчас
любят говорить, она упакована.
И без папиного имени - клянусь памятью
моей мамы! Сама делает карьеру пианистки.
Но я за нее очень волнуюсь. Она
сильный человек и тем более ей
будет тяжело в какой-то момент
(а он обязательно наступит) ответить
на вопрос: что в этой жизни
должна делать женщина?
Сделать выбор между семьей,
детьми, которые обязательно будут,
и карьерой гастролирующей артистки.
А вот за сына я спокоен. Саша учился
в Англии, сейчас на первом курсе МГИМО.
Он проходит тот период жизни, когда
уйма подводных рифов. Но я знаю,
он их пройдет, потому что многогранно
талантлив. Саша ищет себя, но,
думается, в принципе, уже знает,
чего хочет. Я в сыне уверен
так же, как в своей семье.
— Вы планируете привезти Ксению Башмет
с собой на концерт в Баку?
— Как я уже говорил, Ксения
тоже музыкант и очень талантливый.
Она приедет со мной и в I отделении
концерта будет выступать с известным
азербайджанским музыкантом Мурадом
Адигезалзаде.
— Это ваш первый визит в Баку?
— Да. Я давно хотел дать концерты в вашем городе, так как Баку
всегда славился своим гостеприимством и любовью к музыке. В нашем
современном мире все становится возможным благодаря спонсорской
поддержке. Таким спонсором в вашей стране стала компания Italdizain.
Я был приятно удивлен, что в Азербайджане существуют компании такого
высокого ранга, это само по себе говорит о процветании страны. Я
рад, что эта компания предоставила мне возможность познакомиться
с вашей страной, и 23 мая любители классической музыки смогут отдохнуть
на концерте в филормонии.
|
Главная
культура
