Фаик Агаев делает свой ход
в ответ на слухи о "коленопреклонении" перед Ильхамой
Гулиевой
А.ГАДЖИЕВА
 В
нашей истории есть все герои карточного расклада: есть Король -
Фаик Агаев, есть Королева - Ильхама Гулиева, есть Туз - министр
культуры Полад Бюль-Бюльоглу, есть и козырная карта - взаимное уважение
к творчеству друг друга Короля и Королевы и уважение обоих к личности
Туза. Ходы Короля и Королевы, несомненно, были продиктованы целями
отнюдь не мелкими: нужно отстоять свое право на первое место в раскладе.
Причем, Король мог уступить женщине, но ни в коем случае не захотел
уступать человеку и коронованной особе своего же ранга. Увидев это,
Королева в смуте душевной сокрылась в своих покоях и стала подумывать
о том, как бы проучить наглеца. Ее фантазия разыгралась до того,
что она представила себе коленопреклоненного Короля. И до того Королева
поверила в свои видения, что публично задалась вопросом: "Казнить
или помиловать? Ну ладно, если хотите, можете поцеловать ручку!".
А теперь самое время ходить Королю - Фаику Агаеву.
Расклад I: что было
— Процесс вашей ссоры с Ильхамой
ханым, к сожалению, проходил на
глазах чуть ли не всего
человечества. Но примирение состоялось, хоть
и обросло легендами. В разгаре
всех этих разговоров вы почему-то
отмолчались...
— (Перебивая. - А.Г.) Мне крайне
понравилось слово "легенда"
применительно к
нашей ссоре и примирению (Смеясь. - А.Г.).
С Ильхамой ханым мы очень нелепо
поссорились. Это был 2001 год.
В тот момент наши отношения иначе, как
"не разлей вода", не назовешь.
И она, и я принимали участие в Днях
культуры Азербайджана в Москве.
По возвращении оттуда я почувствовал,
что Ильхама ханым подозрительно
холодно со мной общается. Я подошел к
ней с вопросом: "Что случилось?
Вы меня разлюбили?". В ответ она
попросила меня прекратить разговоры
за ее спиной. Я, конечно, понимаю
человека, который обижен и объяснил
ей, что все эти рассказы -
выдумки. Видимо, я недостаточно
смог убедить ее в этом, после чего
якобы последовала еще одна порция
моего мифического "злословия".
Когда я об этом узнал, подумал,
что Ильхама ханым имеет богатый
жизненный опыт и пусть она сама
решает, кому она верит - мне или тем
людям, которые на меня наговаривают.
И так произошло, что мы
удалились друг от друга. Было время,
когда мы прошли и через то, что
она демонстративно покидала
концертный салон во время моего
выступления.
Но даже при этом могу сказать,
что вражды как таковой между нами не
было. Просто мы перестали
общаться, как родные люди, но сохраняли
цивильные отношения двух коллег.
В этот период и до меня стали
доходить слухи о том, что
Ильхама ханым якобы злословит за моей спиной,
причем, количество такой информации,
доходящей по обоим адресам,
перешагнуло все разумные
пределы. Понимаете, были люди, которых
бесили наши, я бы даже сказал,
жаркие отношения. Тандем Фаик Агаев -
Ильхама Гулиева представлял
угрозу для них. Хочу сказать, что этот
тандем представлял собой реальную
силу, равно как и по отдельности
каждый из нас представлял собой
реальную силу. И те, кого эта сила
пугала, нас рассорили. Ильхама
ханым решила меня по-своему наказать,
ко мне продолжали поступать
доказательства ее контрмер против меня.
Расклад II: что есть
Недавно я записал песню Полада
Бюль-Бюльоглу на слова Джабира Новруза
"Зянг еля, бары". И попросил
министра назначить мне
встречу, чтобы он мог послушать
эту песню и дать мне свое
благословение. Для меня
важно получить, что называется, "халаллыг".
Когда мы встретились, я,
воспользовавшись случаем, обратился к нему,
как к аксакалу, за советом, что мне
делать с этой ссорой, так как
она принимает невероятные
обороты. Он обещал подумать, как это
устроить. На следующий день мне
стало известно, что он пригласил
Ильхаму ханым к себе и поговорил с ней. В этот день
я должен был присутствовать на
вручении премии "Хумай" и вдруг мне
сообщают, что министр ждет меня
в своем кабинете. Я иду в
Министерство культуры и выясняется,
что Ильхама ханым ушла оттуда
незадолго до моего прихода.
Первыми словами Полада Бюль-Бюлевича, с
которыми он обратился ко мне,
были: "Адамын Аллахы вар! Ильхама ханым
говорит, что певца в тебе всегда
оценивала очень высоко...". И
продолжил: "Знаешь что? Тебе
нужно с ней помириться! Тем более что
она уже готова к такому обороту
событий. А кто спросит, как
получилось, скажите, что министр вмешался".
В тот же вечер мы с ней встретились
на церемонии вручения премии
"Хумай". Когда я вышел на сцену,
она стала хлопать, чего я совсем не
ожидал. После окончания этой церемонии
я позвонил одному нашему
общему с Ильхамой ханым другу,
поэту Вагифу Оджаглы, рассказал ему
обо всем и предложил собраться.
Но предварительно договорился о том,
что он якобы по своей инициативе
организует этот междусобойчик с нашим
участием. Он удовлетворил мою просьбу. Мы
встретились. Когда я зашел, первой
моей фразой была: "Только не
делайте вид, что вы меня не
любите!". Я подошел к ней, поцеловал ее в
щечку. Мы стали разговаривать,
пошли в ход упреки: "Как мы
могли, учитывая наши отношения,
так бездарно рассориться?!". Одним
словом, пошел добрый разговор о
взаимных претензиях и прочее. Мы не
выясняли отношения, просто пытались "разобидеть" друг
друга.
— Положа руку на сердце, вы можете
сказать, что до той ссоры у вас
были действительно искренние
дружеские отношения? Или же просто
существовала коалиция Фаик Агаев-Ильхама
Гулиева для того, чтобы
устрашать других, также рвущихся на первые позиции?
— Не могло быть никаких группировок.
Мы не собирались вместе ни за
кого-то, ни против кого-то.
Я дружил с Ильхамой ханым, что называется,
безвозмездно.
— Да, но был период, когда поговаривали,
что вы в угоду Ильхаме ханым
стали игнорировать Флору ханым
и, наоборот, в период холодной войны с
Ильхамой ханым возобновили дружбу с Флорой Керимовой.
— Неверный расклад. Мои отношения
с Флорой Керимовой и Ильхамой
Гулиевой всегда были строго
автономны, никак не в угоду и не в
принцип - не зависели друг от друга.
Я всегда считал, что женщина
мудрее, чем мужчина. А также
я понял, что смотрю на мир с широко
открытыми глазами, мол, все
хорошо в мире, все такое милое,
красивое. И только потом, ударившись
пару раз больно и набив шишки, я
стал понимать, что существуют и
некоторые условности. Видимо, в тот
период, о котором вы говорите,
я просто не вписался в рамки
условностей. Я могу принять
любой по отношению к себе упрек, но не
упрек в неискренности. Вот искренним
я всегда был - в дружбе, в
любви, в ненависти, на сцене.
И эта искренность порой мне мешает. И
несмотря на то, что меня называют
дипломатом, в случае с Ильхамой
ханым в какой-то момент я
растерял свою дипломатичность...
Расклад III: что могло бы быть
— Последствия этого неверного шага
не заставили себя долго ждать.
В прессе стали судачить о том,
что вы падали на колени перед Ильхамой
ханым, молили о пощаде...
— (Перебивая. - А.Г.) Я вам скажу
такую вещь. Мы с ней разговаривали, и я
дословно сказал следующее: "Зачем
нужна была такая статья?! Ты меня
полоснула ножом по сердцу!". На
самом деле произошло следующее. В
одной из местных газет журналистка
привела свою версию причин ссоры и
вариантов примирения. При этом она
состыковала свои умозаключения со
словами моего пресс-секретаря,
который на вопрос журналистки о
подробностях нашего с Ильхамой
ханым примирения, ответил: "Министр
помирил двух людей искусства.
Он сделал большое дело и давайте этот
вопрос закроем именно на этом".
Далее журналистка стала
комментировать мои отношения
с коллегами по цеху, мол, "Фаик Агаев
рассорился также и с Бриллиант
Дадашевой, Зульфией Ханбабаевой, Айгюн
Кязимовой, но министр предпочел
помирить его именно с Ильхамой
Гулиевой. Она и стала мишенью
министра..." Ильхаму ханым смутило
слово "мишень", она усмотрела в
этом нечто, ее оскорбляющее и в
прессе стали появляться публикации
о том, что я валялся у нее в ногах
и просил прощения.
Я всегда испытывал, испытываю и
буду испытывать пиетет перед ее
творчеством. Но если сегодня
она все же дает себя накрутить людям и
обстоятельствам и утверждает,
что она помирилась со мной только ради
того, чтобы не уронить слово
Полада Бюль-Бюльоглу, я тоже могу
сказать, что слово министра
культуры и для меня многое значит. Что
касается того, что я бросался
в ноги, ну не было этого (смеясь. - А.Г.).
Расклад IV: чем сердце успокоилось
— На том самом скандальном
"Геджа каналы" вы, с одной стороны,
продемонстрировали завидную
принципиальность, а, с другой стороны,
уронили себя в глазах публики,
не подав руку женщине, а потом уже
коллеге - Зульфие Ханбабаевой.
И объяснили свой поступок тем, что не
желаете лицемерить и устраивать
шоу для публики, тогда как не
испытываете никаких теплых чувств
к Зульфие и прочим коллегам, сидящим в
студии. Я понимаю, что ваше
желание помириться с Ильхамой
ханым весьма и весьма искренне, но насколько
искренне ваше желание дружить
с ней после всего того, что
между вами произошло?
— (Задумавшись. - А.Г.)... А это уже время покажет. Мы готовы полностью
реабилитировать наши отношения и довести их до того уровня, на котором
они были до ссоры. Во всяком случае, я к этому готов, и она к этому
готова... Мне импонирует то, что Ильхама ханым сама призналась в
прессе и сказала, что между нами не было вражды, была обида и недопонимание...
|
Главная
культура
