"Жизнь на свободе не сладка"
Рассказ приговоренного к расстрелу участника "мартовских
событий", вышедшего позже на свободу по амнистии
Э.АЛЕКПЕРОВ
 Участник
мартовских событий (1995 года) в Агстафинском районе, бывший офицер
Вооруженных сил Азербайджана Джаваншир Гадимов, отсидевший 9 лет
и 2 дня, из которых 2 года провел в ожидании расстрела в Баиловской
тюрьме, рассказал "Эхо" о событиях той поры.
"ГАРАПАПАГ"
"... В ноябре 1993 года было зачитано
обрашение президента
Гейдара Алиева, услышав которое
я предложил сослуживцам создать
добровольческий отряд
и отправиться в Карабах, чтобы
защищать родные земли.
Нас было около 200
человек. Мы обратились в
Военный комиссариат Агстафинского
района с просьбой направить
нас в зону боевых действий.
С декабря 1993 по январь 1994
год наш отряд прошел военную
подготовку в Перекешкюле. 4
января 1994 года нас направили
в Бейляган служить в составе
войсковой части N704, но командование
этой части
отказалось принимать нас.
Я немедленно доложил об этом
начальнику кадровой службы Министерства
обороны. Тот в свою
очередь заявил нам,
чтобы мы направились в агджабединскую
войсковую часть. Он сказал,
что возможно, нас там примут. Мы
прибыли в часть N161. В это
время мингячевирский батальон попал
в окружение. Мы могли бы попытаться прорвать окружение, но нас
не пустили в бой. В итоге
погибли 80 военнослужащих,
оказавшихся в окружении.
...На 24 января
планировалось проведение
операции по наступлению на позиции
армян. Атака началась
26 января в направлении села
Куропаткин района
Мартуни (Ходжавендский
район - Авт.). Утром
первый батальон перешел
в наступление и занял село Куропаткин.
Вечером того же дня поступила команда
идти в наступление. Один
из батальонов вновь
был взят в окружение
армянскими боевиками.
Мне удалось прорваться
к ним с одним
взводом. Мы потом поняли,
что армяне специально открыли
кольцо, чтобы потом вновь его замкнуть.
Однако нам удалось
выйти из окружения и вернуться к
своим. В ходе этой
перестрелки я получил контузию.
Вечером командир нашей части
полковник Джахангиров созвал
совещание.
Командир части обвинил
меня в том, что я струсил, не
вступил в бой. Начальник
штаба Низам Османов сообщил
командиру, что
я во главе с взводом прорвал
окружение. Тогда
Джахангиров спросил,
почему я не отвечал на вызовы по
рации. Я же ответил, что по
рации меня никто не отзывал по
позывным сигналам. Выяснилось, что командир называл меня
Гарапапаг. Я был "новеньким" и потому они
мое имя не знали. А так как я носил
черную шапку, то они и решили прозвать
меня Гарапапаг.
В ноябре 1994 года
Министерство обороны назначило
нам нового командира части -
Фикрета Ибрагимзаде, с которым у меня
не сложились отношения.
В январе 1995
года на совещании части
мне сообщили о том, что наш батальон
выводится из состава части.
Я ознакомился с приказом. Составили
акт приема-сдачи батальона. После
того как мы сдали оружие,
командир части заявил, что теперь
расправится с нами. 19 февраля 1995 года меня
освободили от должности комбата
и направили в распоряжение
Минобороны. Я отправился в
Агстафинский район, где встал на
учет в местном военнкомате.
МАРТОВСКИЕ СОБЫТИЯ
"7-8 марта 1995 года начальник
полиции Гянджи Натик Эфендиев в
Газахском районе подложил в
квартиру одного из жителей района
огнестрельное оружие. После он
инсценировал операцию по
выявлению группировки, готовящей
госпереворот. Местные жители Газахского
и Агстафинского
районов стали протестовать
и требовать отставки
руководителей местной полиции
и прокуратуры.
Люди пожаловались
командиру ОПОН
Эльчину Амирасланову.
Тот попросил Натика
Эфендиева освободить арестованных.
Однако начальник полиции Гянджи
отказался.
... Два раза в неделю я обращался
в военные комиссариаты Газахского и
Агстафинского районов, пытался
узнать, что нам делать. Через несколько
дней мне
сообщили о том, что
со мной хочет встретиться
Амирасланов. Во время беседы он
сообщил мне о том, что наш батальон входит
в состав войсковой части N707.
Командир этого подразделения Наджаб
Гамбаров также подтвердил
слова Амирасланова. Нам также
сообщили, что собранное
полицией у жителей оружие
будет роздано нашим бойцам.
Временно нас разместили в
казармах ОПОН. Когда я
приехал в Управление полиции
Агстафинского района,
то узнал, что здесь произошла
перестрелка, в ходе которой один
из опоновцев был убит.
Нам стало известно, что Натик
Эфендиев направил в Управление
полиции один взвод
полицейских. Они
заняли позиции на втором
этаже здания. Эфендиев их
отправил в Агстафу для
того, чтобы оказать помощь.
Якобы ему поступил сигнал
о том, что армяне планируют
перейти в наступление на Агстафу и
Газах. Когда два
автомобиля подъехали
в управление, где
находились опоновцы,
полицейские
Эфендиева открыли по ним огонь,
после чего скрылись. В результате
перестрелки 11 марта 1995 года
был убит один опоновец и один
полицейский управления. На
суде люди Эфендиева показали, что
открыли огонь по автомобилям,
приняв находившихся в салоне
людей за армян. Но это же смешно.
Для расследования случившегося
прибыла комиссия, в которую входили
Ровшан Джавадов, Захид
Дуньямалыев, Ровшан Ханларов,
Иса Садыгов и др.
Спустя несколько дней, а
точнее 15 марта, войска, посланные из
Баку, открыли огонь по опоновцам.
Я приказал своим солдатам
сложить оружие. Амирасланов дал такой
же приказ. Но когда в
тебя стреляют, ты тоже
вынужден стрелять. Так началась
перестрелка, в результате
которой погибли и опоновцы, и военные.
Я приказал своим солдатам сдать
свое оружие в военкоматах и
полицейских участках.
Ночью 15 марта я добровольно сдался
сотрудникам полиции Агстафинского
района..."
СЛЕДСТВИЕ И СУД
"В Управлении
полиции Агстафинского
района меня пытали. Использовали все
- начиная от электричества и заканчивая
резиновыми дубинками.
С меня сняли золотые
украшения.
Внутренние войска
устроили для нас так
называемый "коридор", через который мы должны были пройти.
А солдаты в это время били нас
руками, ногами, дубинками и
другими предметами. Падать на
пол запрещалось.
Потом меня доставили
в Шамкир. Там тоже пытали,
хотели заставить дать
показания против других
людей. Я соглашался на
их требования, чтобы хотя бы
"отдышаться" от побоев.
Затем вновь отказывался
от своих слов. Следствие
пыталось уговорить меня дать
нужные показания в обмен на неприменение
смертной казни. Следователь
заставлял моих солдат
оговаривать меня.
Потом у меня потребовали 30 тысяч
долларов, пообещав, что в этом случае дадут
относительно небольшой срок.
... Суд проходил с грубыми
нарушениями. Судья Анвер Сеидов
заставил 35 подсудимых
согласиться с адвокатами, которых
он нам представлял.
А потом был приговор - расстрел.
Меня перевели в Баиловскую
тюрьме в камеру
"смертников". В тюрьме
пытки продолжились.
Условия
содержания в камере
для "смертников"
были невыносимыми.
Летом мы задыхались,
а зимой буквально умирали от
холода. В январе 1998 году
Верховный суд заменил расстрел на 15
лет лишения свободы.
Я и сам не знаю,
как я прожил эти два года в
ожидании смертного
приговора. Само
определение - расстрел по
обвинению в измене Родине - убивало меня. Я предпочел бы
погибнуть во время
боевых действий, чем по
обвинению в измене Родине.
После меня перевели в
камеру для временного заключения.
Там я ждал
перевода в Гобустанскую тюрьму.
Эти два дня я жил в камере и не расставался с добытым
лезвием. При каждом шорохе
я просыпался, думая, что
сейчас зайдут ко мне и
объявят, что решение Верховного суда
об отмене смертной казни в отношении меня
незаконно. Я готов был резать
себе горло, только бы не
возвращаться в
камеру для "смертников" и
не быть расстрелянным.
После я был переведен в Гобустанскую
тюрьму. В марте 2002 года я был
помилован президентом страны.
Жизнь на свободе у бывших опоновцев не сладка. Мы не можем устроиться
на работу, так как отсидели в тюрьме и ранее были опоновцами..."
|
Главная
политика
