"Национальная бомба" вызвала фурор в Москве
При этом, как рассказывает режиссер фильма Вагиф Мустафаев, ему
пытался чинить препятствия некий высокопоставленный чиновник из
Баку
И.АСАДОВА
 "Московский
кинофестиваль запал мне в душу, и я горжусь, что наша страна впервые
приняла участие в этом мероприятии", - говорит режиссер Вагиф
Мустафаев, отправившийся в российскую столицу с собственным фильмом
"Национальная бомба". До последнего момента все, включая
представителей оргкомитета, были уверены, что фильм азербайджанского
режиссера будет удостоен главной премии. "Конкурс шел спокойно
и вяло, пока не "взорвали бомбу", - писал в "Российской
газете" известный журналист-кинокритик Валерий Кичин, назвавший
наш фильм "бесспорно талантливой и несомненно заслуживающей
призов картиной". Генеральный продюсер "Национальной бомбы"
Валерий Рузин сообщил "Эхо", что показ фильма сопровождался
бурными аплодисментами, а Никита Михалков крайне тепло отозвался
о режиссере Вагифе Мустафаеве и его представленой на фестивале работе.
О том, что, возможно, помешало осуществлению надежд ведущих кинокритиков
и журналистов, в интервью корреспонденту "Эхо" рассказывает
сам Вагиф Мустафаев:
— По всем прогнозам, именно
вы были главным
претендентом на победу,
однако жюри почему-то
обошло вниманием
"Национальную бомбу". Что вы
можете сказать по этому поводу?
— Мне сложно комментировать
этот вопрос, неплохо было
бы адресовать его
членам жюри...
Но как вы верно отметили,
по рейтингу лидировала
именно наша картина.
У фильма был такой железный
показатель - 4,7;
тогда как картина эстонских
кинематографистов "Бунт
свиней", взявшая специальный приз
жюри, имела рейтинг 3,9 балла.
Но очень хорошо, что
я не получил этот
спецприз, потому что когда
Армен Медведев (один из
членов жюри. - И.А.)
вручал приз, то сказал, что
это своего рода
"приз надежды". Картина
была непрофессиональная,
но оргкомитет надеялся,
что в будущем
эти режиссеры смогут
снять хороший фильм.
Позже я поинтересовался
у этих людей,
почему на фестивале
класса А вручается
"приз надежды", ведь это
професиональный
фестиваль и тут надо давать
призы за профессиональные
достоинства...
— Разочаровал ли вас такой расклад дел?
— Нет, нисколько. Я очень
доволен и счастлив,
что азербайджанское кино
впервые в истории
вошло в конкурс такого
престижного кинофестиваля.
Наш фильм оказался
в числе 17 картин,
отобранных со всего мира,
и это большая честь.
"Национальную бомбу"
приняли великолепно: зал
"зарядился" смехом,
который не утихал от
начала и до конца
фильма. Кругом сидели
знаменитые люди, они
так громко смеялись,
что я даже начал
беспокоиться, как бы
они не заглушили
звук! Был момент,
когда киномеханику даже
пришлось усилить его,
потому что трудно было
что-либо расслышать.
— В одной из российских
газет я прочла, что
по окончании просмотра
вашего фильма публика разразилась
возгласами "браво".
— (Перебивая.)
Вы знаете, я всегда
завидовал исполнителям
класической музыки,
потому что им обычно
кричат "браво". В кино
такого нет. В лучшем
случае кричали "сапожник"
киномеханику,
который плохо показывал
фильм. И когда по завершении
"Национальной бомбы"
половина зала кричала
"браво", мне было
очень приятно.
Более того, все картины
демонстрировались
по два раза - для
прессы и потом для
зрителей и жюри, а наш
фильм показали трижды:
дополнительный
показ состоялся в Доме литераторов.
Директриса этого зала была
в восторге от картины,
спрашивала, как можно
достать копию, и заметила, что
этот фильм можно показывать
и друзьям, и врагам.
— Вам было известно, что
"Национальная бомба"
отправится в Нижний
Новогород, где по окончании
кинофестиваля была устроена
неделя фестивальных
фильмов?
— Этим вопросом занимался президент
фестиваля, - Никита
Михалков. Из всех конкурсных
работ он выбрал мой фильм
и еще три ленты российских
режиссеров. Ко мне обратились
с просьбой предоставить
фильм, и я был не против.
Могу сказать, что далее
просмотр фильма
состоится в Нью-Йорке, но туда повезут
уже две картины, включая
мою. А после этого
состоится неделя
фестивальных фильмов в Париже,
и опять же наш фильм
отобрали для просмотра в этой
стране.
— Принимая во внимание
все эти факты,
напрашивается
вопрос: "Нет ли у вас подозрений,
что "Бомбу" просто-напросто
"убрали с дистанции?"
— Безусловно, несправедливые моменты были.
Расскажу откровенно о
том, что происходило.
Я прилетел в Москву 20 июня
(просмотр картины был
назначен на 21-е. - И.А.)
Приехав, сразу же
столкнулся с жесткой борьбой
против фильма.
Но, несмотря на это, картина
была принята людьми
на высочайшем уровне.
До последней минуты
меня поздравляли:
все были уверены, что
главный приз достанется
нам. Что-то случилось
в последний момент,
и я подозреваю, что
определенную роль в
этом сыграло присутствие
в жюри человека армянской
национальности, а также
проармянская
позиция Алана
Паркера, председателя
жюри. Ведь в "Национальной
бомбе", как и во
всех моих остальных
картинах, есть укоры в
сторону армян.
Их я еще кое-как
могу понять, я азербайджанец,
и их вражда ко мне
ясна. Но я никак не могу
понять азербайджанцев,
которые боролись со мной
с ними заодно что и привело
к большому сожалению,
к тому, что мы имеем сейчас.
— Не могли бы вы внести ясность в то, кто именно
выступал против вас?
— А я вам поясню. Высокопоставленный
чиновник звонил
из Баку в Министерство культуры
и массовых коммуникаций
России и возмущался, почему
фильм Вагифа Мустафаева участвует
в конкурсе. Ему, насколько
мне известно, ответили
просто замечательно, сказав, что
азербайджанский чиновник
должен не возмущаться,
а радоваться, что азербайджанская
картина впервые участвует в
этом престижном международном
конкурсе. И
во-вторых, ответили ему,
Вагиф Мустафаев не только
режиссер, он еще
и заместитель министра
культуры, курирующий
кинематограф. Вот так
ответили в Москве нашему
чиновнику, которого я
отказываюсь понимать, равно как и
другого так называемого
"соотечесвенника", который
параллельно с ним боролся
против фильма с первого
дня фестиваля. Я вообще
не считаю этих людей азербайджанцами.
— Не всегда приз символизирует
победу. Для нас, как и
для многих российских журналистов, вы все равно
победили. Считаете ли вы также?
— Я сыт призами. За свою
жизнь я, как охотник,
напривозил целый набор
призов и привык к этому.
В данном случае мне было
очень приятно участвовать
в Московском международном
кинофестивале, и мне кажется,
что после этого у меня
начался новый этап в
творчестве. Наверняка
сказалось знакомство
со множеством людей,
мне удалось пообщаться с
мировыми кинематографистами:
Кустурицей,
Тарантино, Мерил Стрип,
с российскими режиссерами.
Понимаете, мы немного
недооцениваем себя, и
я сужу об этом
по тому, как на фестивале
относились ко мне, к
нашему фильму. То,
что они так высоко поставили
азербайджанского режиссера
и говорит
о том, что мы себя еще
не научились ценить
по-настоящему. Бесспорно,
это победа. Всякое
ведь случается.
Например, с великим
Феллини, когда он привез
на Московский
кинофестиваль свой фильм
"Восемь с половиной".
тоже произошел нелепый
случай. Представьте
себе, что тогда его
картину не оценили! Победил
российский фильм
"Знакомьтесь, Балуев".
Феллини в знак протеста
покинул фестиваль, но
его потом все-таки
догнали, у трапа
самолета, и сообщили, что ему
тоже достался приз.
Где сейчас этот "Балуев", никто не знет,
а фильмы Федерико Феллини
будут жить вечно.
— То, что некоторые сравнивали
вас с Кустурицей,
вызывало у вас добрые чувства?
— Честно говоря, мне это
не нравилось, особенно
когда некоторые журналисты
в своих публикациях
назвали меня "азербайджанским
Кустурицей".
Я им всем объяснял,
что Кустурица - один,
Вагиф Мустафаев - тоже один,
и не надо их сравнивать.
Может, для другого человека
это сравнение было бы
большой честью, но я лично
не вижу в этом радости.
В этом смысле хорошо сказал
один кинокритик: "У
Вагифа - свое кино,
у Кустурицы - свое. Кустурица
привез на фестиваль картину
про войну "Жизнь чудесна", то есть
о том, что происходит
у него на родине,
а у Вагифа Мустафаева есть
картина про его
войну, в Карабахе, -
"Все к лучшему", и
это - непохожие фильмы".
Этот же критик
заметил, что мы похожи
лишь тем, что оба
являемся принципиальными режиссерами.
— Как известно, вы
заканчивали в Москве
Высшие сценаристские
и режиссерские курсы. Удалось
ли встретить на фестивале
своих бывших учителей?
— Да, я повидался со своим
учителем Рязановым.
Перед просмотром вдруг
вижу, он с трудом
поднимается по лестнице
и восклицает перед
всеми: "Этот тип не пригласил
меня на показ своего фильма,
и я пришел сам!".
Картина ему очень
понравилась, он ее потом пропагандировал
в кафе "Мосфильма",
и все хвастался, что я его
ученик. Он назвал
"Национальную бомбу" "картиной
высокого уровня режиссуры".
А известный российский
режисер Алла Сурикова
пришла на просмотр фильма
со своими студентами
- и все они держали в
руках розданные им
администрацией фестиваля
бланки, где
они проставили самую высшую оценку.
Мне были очень приятны
бесконечные высказывания
по поводу фильма. Не
было ни минуты свободного
времени: интервью на
радио, ТВ, пресса. Все они
полагали, что я стану победителем, тогда
еще никто не знал, что
в последний момент
с этими призами так переиграют...
А буквально недавно Рузин
(Валерий Рузин - продюссер
"Национальной бомбы". - И.А.)
сообщил мне,
что Ассоциация киноклубов
и киноманов
учредила нашей картине свой приз.
— Что вас больше всего
поразило на Московском фестивале?
— Меня поразил интерес
российской публики
к этому событию.
Еще поразил интерес организаторов
фестиваля к прессе,
и то, с каким вниманием
сами участники
следили за прессой.
В большинстве своем
журналисты были объективны,
правда, проскальзывали
и "заказные" публикации.
Из тех, к кому жюри не только
прислушивалось, но и
побаивалось его, был, конечно
же, Кичин. Думаю,
всем известна
принципиальность этого человека.
Также Нея Зоркая -
почтенный кинокритик.
По завершении конкурса
она позвонила
и поздравила
меня. Мне показался странным
ее звонок, но она
сказала, что, по ее
мнению, моя картина -
экстра-класса, и
мне обязательно нужно отправлять ее
на самые престижные
фестивали. А здесь, - сказала
она, - такой расклад,
что приз должна
была получить российская
картина, потому как
было много разговоров о том, что в
прошлом году награду
получила итальянская картина,
и это вызвало возмущение российского
общества. И в такой
ситуации, заметила она,
в этом году приз просто-напросто
должны были отдать
росийскому фильму.
Но мне кажется, что
они все-таки
переборщили, дав три
приза фильму "Свои".
В то время как многие
оценивали эту
картину как "традиционный
фильм про войну".
— На российских интернет-сайтах
было очень много
информации про ваш фильм,
но сюжет картины
подавался немного неверно...
— Мне уже говорили
об этом. Картину предваряет эпиграф,
в котором говорится, что
действие фильма
происходит в 1991 году
после распада
Советского Союза.
Некоторые люди не могли
шагать в ногу с новым
обществом, никак не могли приноровится
к капитализму. Такие личности
есть и сейчас, они замечательные
люди. Фильм "Национальная
бомба" является как бы успокоением
для этих людей, картина-то оптимистичная.
Сюжет связан с кино,
герои фильма - кинематографисты.
В Москве я сказал такие
слова, и хочу повторрить их
вам. В истории кино
были три достойные
картины на кинематографическую
тему, первую снял
Федерико Феллини, называлась
она "Восемь с половиной"
и повествовала про подготовительный
период в кино, другую, -
про съемочный
период, снял Франсуа
Трюффо, это "Американская
ночь", и третья - наша
картина про монтажно-тонировочный
период, и снял ее
Вагиф Мустафаев.
— Вы уже знаете, какой фестиваль
вслед за Московским
международным
будет принимать "бомбу"?
— Фильм приглашают на
многие фестивали.
Но имея таких
соотечественников, которые звонят
в Москву и суетятся,
борются, чтобы картина не
получила приза, я не буду
заранее говорить, на какие именно
фестивали отправится
"Национальная бомба". Лучше пусть
они узнают об этом после того, как
я получу свои призы,
как я делал это раньше.
Сейчас я готовлюсь к съемке
девятого фильма про
лидера моей страны
Гейдара Алиева, потом
запущу новый крупный
проект и добьюсь еще большего.
Почему я так уверен?
Потому что я азербайджанец,
я снимаю кино у себя
на родине, а не где-то,
хотя предложений имеется очень много.
— Вы отказыватесь от этих
предложений только
потому, что не хотите работать на чужие страны?
— Я повторяю, я хочу снимать кино на
родине. На Московском фестивале
меня приглашали
снимать кино в России,
за хорошие деньги,
были предложения
работать и за рубежом.
В ответ я благодарил
всех и говорил,
что я сейчас занят, -
снимаю кино
в Азербайджане.
И так буду говорить всегда.
На приеме в мою честь,
состоявшемся
после показа фильма, ко
мне подходили влиятельные
люди - известные банкиры.
Хотели, чтобы я
снял смешные фильмы.
Люди готовы вкладывать
деньги, они хотят смеяться.
Им я ответил, что
если они готовы
оплачивать фильм, который
я буду снимать в Баку
под маркой совместной
азербайджано-российской
картины, то я соглашусь.
"Национальная бомба" -
это же тоже совместный
проект с Россией,
и меня это радует.
Перед фестивальным
показом я выступил
и сказал, что если картина
в прессе вызвала дискуссии
и людям это нравится,
значит, мы вместе
с Россией сделали хорошее дело.
— Когда "Национальная бомба" появится на
отечественных экранах?
— Пока что картины нет
в прокате. Мы едва ли не
в последний момент сделали
вторую копию, чтобы
показать фильм на
фестивале. Даже не успели
сделать третью, четвертую,
как обычно бывает.
Но очень скоро фильм
будет доступен массовому
зрителю.
— Изменилось ли ваше отношение к
соотечественникам,
боровшимся против
вашего фильма на фестивале?
— Нисколько, видимо, таково их предназначение в этом мире - завидовать,
ненавидеть... А я буду двигаться дальше вопреки им.
|
Главная
культура
