"Мне не нужен Космос, когда на Земле есть такой материал
для изучения",
Режиссер Театра пантомимы Бахтияр Ханызаде говорит, что главной
темой его творчества является Человек
А.ГАДЖИЕВА
 Как
отдельный жанр, пантомима появилась в 30-х годах во Франции и обязана
этим Этьену Деклю. Он вместе с молодым актером Жаном Луи Барро составил
специальные стилевые упражнения, с помощью которых можно было изучить
пластику телодвижений для совершенствования работы актеров драматического
театра. Это создавало возможность актерам, владея своим телом, быть
свободными в творчестве от всех рамок. У Деклю был ученик Марсель
Марсо, который без согласия своего учителя стал показывать отдельные
номера, составленные из изысканий Деклю, и имел большой успех. Этьен
Деклю обиделся на Марселя Марсо и запретил ему возвращаться в школу.
Так во Франции появился отдельным жанром театр пантомимы.
Азербайджан же заявил о своих
пантомимических способностях лишь десять
лет назад режиссурой актера
и педагога Бахтияра Ханызаде. Сегодня
театр готовится к своему юбилею.
Но режиссер, озабоченный предюбилейными
хлопотами, все
же нашел время для беседы с нашим корреспондентом.
— Все эти десять лет вами только
восторгались. Но с некоторых пор
появились к вам и претензии.
Безусловно, "Лейли ве Меджнун" по Физули
и "Нагарачылар" и сегодня
считаются высшей ступенью
пантомимического искусства
Азербайджана. Но поговаривают, что на той
ступени вы и остались, не стали
завышать планку своих достижений. В
чем проблема? Творческий кризис?
— Я не отрицаю, что, как и в любом театре,
и у нас бывают взлеты и остановки
в развитии. Но "Нагарачылар" и "Лейли
и Меджнун" - не конечная
ступень нашего роста. По Шейху Аттару -
суфийская философия - мы поставили
"Учуш", по фельетону Узеира
Гаджибекова поставили
"Дулузчу", наш "Эшг", поставленный по сонетам
Шекспира, по уровню серьезно
отличаются от перечисленных вами спектаклей.
"Эшг" я поставил с элементами
модерн-дэнса. И, кстати,
министр культуры Австрии оценил
это нововведение. Скажу и то, что
и английский театр пантомимы
поставил по сонетам Шекспира спектакль.
Когда они были в Баку на гастролях,
изъявили желание увидеть нашу
версию постановки. По окончании
нашего спектакля вся английская
труппа целовала наших актеров,
приговаривая: "Это высший уровень
пластики!". Чтобы меня завтра не
обвинили в утрировании, могу сказать,
что свидетелями этого была целая
группа азербайджанских переводчиков.
А режиссер английского театра пожелал
поработать с нашими актерами.
Поэтому не стоит судить поверхностно о нас.
— Как-то вы отметили, что режиссер
в вас за последнее время стал серьезнее.
В чем причина?
— Не могу сказать, что я
сознательно перешел к серьезным
произведениям, решил отойти
от развлекательного жанра. Все это
происходит подсознательно.
Так же, как мой отец и мать, сами того не
ведая, предопределили мой
выбор профессии. Отец у меня токарь. Он из
металла может сделать, что
угодно. А мама в детстве читала мне сказки
и привила интерес к животному
миру. Я стал перенимать пластику у
животных. Еще в дошкольном
возрасте я лепил из пластилина животных,
это пристрастие сохранилось и
по сей день. Кроме этого я хорошо
рисовал и танцевал. Окончил
Университет искусств по классу
актерского мастерства,
захотел продолжить свое обучение, но уже по
пластике движений в Питере.
Как режиссера меня направляет
и Мейерхольд. Я каждый день его читаю и
понимаю, что даже последние
мои спектакли не отвечают требованиям
Мейерхольда. При этом я не
люблю повторно возвращаться к
использованной раз теме,
стилистике и манере. Но я знаю, что зрители
ждут этого возвращения и, не дождавшись,
говорят, что Театр пантомимы
исписался. К примеру, современные
танцевальные элементы я использовал
впервые в "Ешг", сейчас я работаю с масками.
— Я знаю, что готовится что-то грандиозное к юбилею...
— Этьен Деклю, которому мир обязан
появлением пантомимы, считал, что
театр - это единственное место,
где хозяином должен быть актер, а не
декорации и не музыка. С некоторыми
нашими актерами по объективным и
необъективным причинам мы разошлись.
И я всегда мечтал о том, чтобы
собрать всех своих бывших и
настоящих актеров в одном шоу, показать
их всех зрителю, который на
протяжении десяти лет следит за нашим
творчеством. Вы назвали в числе
наших хитов "Лейли и Меджнун", но
мало кто уже помнит первых
исполнителей роли Лейли - ими были Вафа
Зейналова и Лала Сулейманова.
В "Нагарачылар", который в Голландии
назвали бриллиантовым номером,
впервые выступили Сиявуш и Ровшан,
ныне владельцы компании "Сой"
и телепрограммы "Чал-чагыр". Работал в
Театре пантомимы и ныне известный
телеведущий Азер Ахшам. Так вот, я
пригласил их всех "тряхнуть
стариной" и сыграть в попурри, собранном
из спектаклей десятилетнего репертуара театра.
— Кстати, по какой причине в
вашем театре такая сильная текучка
кадров? Актеры приходят, уходят,
потом возвращаются...
— Не складываются отношения.
Допустим, молодая пара любит друг друга,
они женятся и вдруг оказывается,
что не сошлись характерами. Они
разводятся и по истечении какого-то
времени понимают, что все еще не
могут друг без друга жить и
возвращаются. Но иногда бывает и так, что
возврата нет. Также и с актерами:
ссорятся, выясняют кто на кого
когда косо посмотрел и все в
этом роде. Уход одной стороны
успокаивает всех, а через какое-то
время они начинают осознавать, что
на самом деле проблемы и не было,
они ее придумали. Тогда случается возвращение.
— Вам и вашим актерам не поступают
предложения из-за границы?
— Актриса, которая сейчас играет
ведущие роли в театре, вызывала
восхищение во многих странах
мира, где мы гастролировали. В нее
влюблялись после первого
же спектакля, пытались переманить. И меня
самого приглашали работать режиссером
и заняться преподавательской
деятельностью в Турцию
и Голландию. Но меня остановил Аллах. Я не
могу сказать, что здесь у меня
чего-то не хватает. Финансово меня все
устраивает, морально я получаю
удовлетворение, а лишнего мне не надо.
Главное - мне никто не ставит
никаких рамок, нет ограничений в
творчестве. Условия - не скажу,
что супер, но мы сидим с вами в этой
маленькой комнате и имеем
возможность пообщаться - прекрасно.
Большего мне не нужно. В этой
же комнате я и репетирую, если малый
зал ТЮЗа занят. В Турции
или Голландии у меня были бы условия
получше, но я и здесь, в Азербайджане,
делаю все так, как я того хочу
в своем творчестве.
— То есть вы считаете, что настоящий
художник творит в том случае,
если не пресыщен излишествами и мирскими благами?
— Я не голодный. Конечно, я не
отказываюсь от "Мерседеса". Но если
сегодня его нет, что меняется?
Моя семья одета, обута, сыта и все тут.
— Вы меня не поняли. В данном
случае излишествами я называю
собственное здание, зал для
репетиций, чтобы не нужно было ютиться в
маленькой комнате...
— (Перебивая, - А.Г.) Когда-то
я мечтал о том, чтобы у меня были свои актеры,
чтобы была маленькая комната,
в которой я смогу реализовывать свои
мечты. Сегодня у меня все это есть.
И я утром прихожу в ТЮЗ и вечером
ухожу домой. И больше мне
ничего не нужно. Вот когда меня станут
ограничивать в творчестве,
я уйду. А сейчас у меня десять актеров,
которых я набрал в Университете
культуры и искусств, где и сам преподаю.
И мне их вполне достаточно.
— Мне кажется, художников можно
поделить на две категории. Одни,
словно Моцарт, в известном
всем фильме, кричат о своем величии и на
самом деле являются великими
в искусстве. Другая категория творцов
не уверена в себе и все еще
пытается что-то доказать себе и другим,
для них важно самоутверждение,
а не сам творческий процесс...
— (Перебивая, - А.Г.) Скорее,
я отношусь ко второй категории художников. И я
скрывал это от всех. Но первым
это почувствовал один из моих актеров,
ныне телеведущий Ниджат. И сказал
мне об этом в лицо. До сих пор,
сдавая очередной спектакль,
со мной происходит одно и то же - я
чувствую страх, боюсь, что "все,
это конец! Я больше ничего не смогу
придумать! Я исписался!..".
Я не могу избавиться от этого страха.
— Вы боитесь провала в глазах
собственных или общественности?
— Я бы не назвал это провалом.
Процентов на девяносто провал
исключен, так как я уже знаю нашу
публику, ее вкусы и пристрастия. И,
ставя спектакль, я учитываю эти
особенности. Поэтому провала я не
боюсь. Напротив, я чувствую
провал своей фантазии, чувствую, что я
исчерпал все ее возможности,
использовал все запасы, и теперь я
пустой. И этот страх
почувствовал Ниджат. Правда, потом я
немного успокоился. Нет идеи -
ничего страшного, я хожу без дела. Как
это было после "Эшг" - пустота.
Но какая-то мелочь может натолкнуть на
идею целого спектакля. Я уже не
говорю о том, что есть нереализованные
мечты - спектакли, которые я горю
желанием поставить. Если нет новой
идеи, я обращусь к старым задумкам.
Но насиловать себя в поисках
новой идеи не стану.
Я даже не задумываюсь над тем,
какая тема мне интересна сегодня. Эта
тема остается неизменной - Человек.
Я пришел к такому выводу, что
Азербайджанский театр пантомимы -
для Азербайджана это нечто новое, а
для мира - антикварное.
Антикварное - потому, что Человек для нашего
мира - это нечто потерянное. Поднимаясь
по лестнице цивилизации все
выше и выше, мир забывает
о Человеке и человечности. Главный режиссер
Болгарского государственного театра
пантомимы после просмотра нашего
"Эшг" сказал мне: "Чтобы привлечь
зрителей, я раздел на сцене всех своих
актеров. Вам же удается удержать
внимание зрителя, не раздевая
актеров!..".
Есть и другой момент. Не стоит
забывать о том, что как бы человека не
хотели превратить в машину,
человек все равно не исчерпает свою
человечность, пусть даже сам
того не ведая. Космонавт, который проторил
дорогу в Космос, откуда наша
Земля виднеется этакой крошечной
точечкой, тоже беспомощен
перед обычным приветствием, перед словом
"Салам". Пройди рядом и
поздоровайся с ним несколько
пренебрежительно, он обидится.
Решая проблемы неба, на Земле этот
космонавт беспомощен перед
любовью и ненавистью. Мне не нужен Космос,
когда на Земле есть такой материал
для изучения, который никогда не
исчерпается! И спектакль "Эшг"
есть результат некоторых моих
открытий в Человеке. Состоит
этот спектакль из четырех строчек по
Шекспиру - "Мяхяббят олдю гетди,
дейиляркян джаханда, О йенидян
доргулур йер юзюндя хяр анда.
Бу олюмлю хайатда ешгля достлуг ейля
сян, Олюмюн озю оляр, йашарсан
ябяди сян". Эти слова говорит Человек.
Но есть и такие, кто утверждает,
что любовь можно купить за деньги.
Поэтому в "Эшг" я показал
не человеческую любовь, а любовь луны и
звезд... (Взял в руки исписанный
лист бумаги, - А.Г.) Смотрите, как буквы любят
другу друга - как они собраны
вместе! Как чернила любят бумагу - они
ложатся на нее! В "Эшг" я показал
любовь луны и солнца, букв и
чернильных капель, чтобы еще
раз утвердить одну простую истину, которую
стали забывать: если уж предметы
способны на такую любовь, то ты,
Человек, от любви никуда не убежишь.
Вот вы говорите, почему не уезжаешь за границу. Куда бы я ни уехал,
последний путь мы держим все по одному адресу, выезжаю ли я туда
из-за границы или из Азербайджана. Кто-то скажет: "А мы хотим
понравиться всем! Чтобы нас признали во всем мире, раз уж мы служим
искусству!". Но кому эти люди делают одолжение? Искусству?
Разве Искусство призвало тебя? Нет, ты сам пожелал служить ему!
Тогда к чему жаловаться на маленькую зарплату! Слава Богу, что мне
никто не мешает и не надо от меня требовать почаще обновлять репертуар.
После родов нужен перерыв, чтобы организм восстановился и был готов
к последующей беременности и родам...
|
Главная
культура
