На службе четырех императоров
Удивительная жизнь генерал-лейтенанта Агасибека Авшарова
Ч.САЛАХЛЫ (Сан-Диего, Калифорния)
 Агасибек Авшаров родился 25 сентября 1833
г. и происходил из родовитой
азербайджанской знати. Судя по
всему, еще в детстве он был крещен и наречен Александром
Александровичем.
27 октября 1845 г. Агасибек был
зачислен во 2-й Кадетский корпус. 31 августа 1849 г.
шестнадцати лет от роду был выпущен
юнкером в уланский Оренбургский полк. 28 марта
1852 г. в связи с расформированием полка
поступил в его Императорского высочества
эрцгерцога Австрийского Леопольда Уланский
полк. В июне 1853 г. был произведен в
корнеты.
После начала Восточной (Крымской) войны резервная
Уланская дивизия (командир -
генерал-лейтенант барон Корф), в состав которой
входил полк, где служил Авшаров, была
выдвинута в окрестности города Одессы и
присоединена к группе войск во главе с
командиром 3-го пехотного корпуса
генерал-адъютантом графом Д.Е.Остен-Сакеном. Группа
имела задачей оборону Одессы. С начала мая
до начала сентября 1854 г. резервная Уланская
дивизия несла аванпостную службу по берегу Черного моря.
1 сентября объединенные войска Англии,
Франции и Турции начали высадку в
Крыму, вблизи Евпатории. Под прикрытием
боевых судов к вечеру 6 сентября было
высажено 62000 человек при 134 орудиях. Заняв
без боя Евпаторию, союзные войска 7
сентября начали движение к Севастополю.
В этих условиях командующий Южной
армией генерал-адъютант, генерал от
артиллерии князь М.Д. Горчаков принял
решение подкрепить крымскую группировку войск.
С 24 сентября через Перекоп стали проходить войска,
посланные из Одессы и Бессарабии. В
числе других соединений была и Уланская
резервная дивизия в составе четырех
восьмиэскадронных полков и конно-легкой
батареи. Дивизии была поставлена задача
надежно блокировать занятую противником Евпаторию.
30 сентября передовые части резервной
Уланской дивизии подошли к городу, где
были встречены конницей противника. В результате
скоротечного боя противник вынужден
был отойти назад в город. С этого времени
противник был надежно блокирован в Евпатории.
В этот день и получил свое первое боевое
крещение корнет Агасибек Авшаров.
2 ноября на западный берег Крыма обрушился мощный ураган. Из стоящих на
Евпаторийском рейде судов
союзников во время шторма выброшено было на берег от
кургана Кара-Тебе-Оба до д. Аирчи 17 судов,
в том числе два линейных корабля:
французский 100-пушечный "Генрих IV"
и турецкий 90-пушечный "Пеики-Мессерет".
Во время бури генерал-лейтенант Корф предпринял
рекогносцировку Евпатории,
пользуясь тем, что сильный ветер заставил
неприятельские суда отойти от берега, а также,
исходя из того, что внимание гарнизона было обращено
преимущественно на оказание
помощи погибавшим судам. К операции
было привлечено 22 эскадрона улан, в том числе
шесть эскадронов уланского его высочества
эрцгерцога Австрийского Леопольда полка
(командир генерал-майор Терпилевский),
три сотни казаков и 16 орудий. Однако
рекогносцировка оказалась плохо
подготовленной, и отряд, понеся большие потери, вынужден
был отступить.
28 января 1855 г. в Евпатории высадились две
турецкие и одна египетская дивизии,
с двумя эскадронами и двумя полевыми
батареями, численностью 21600 человек, под общим
командованием Омерпаши. Кроме того, в городе
находились прежний турецкий гарнизон,
до тысячи вооруженных татар, небольшой отряд
французской пехоты и команда из 276
моряков выброшенного на мель и превращенного
в батарею французского корабля "Генрих
IV". 5 февраля командование русских войск предприняло попытку штурма Евпатории,
однако и это предприятие оказалось безуспешным. Потеряв в общем 768 человек, русский
отряд отошел на исходные позиции. Противник потерял 377 человек.
23 июня того же года Агасибек Авшаров
был произведен в поручики. К концу 1855 г.
боевые действия в Крыму были прекращены. 2
декабря полки резервной Уланской
дивизии выступили из Крыма на зимние
квартиры в Мелитопольский и Бердянский уезды, а
по окончании войны весной 1856 г. вернулись в места
постоянной дислокации, военные
поселения Херсонской губернии.
22 февраля 1857 г. поручик Авшаров был переведен
в драгунский Украинский полк.
25 октября 1860 г. он был произведен в штабс-капитаны.
В 1861 г. был командирован
в переменный состав Елисаветградского офицерского
кавалерийского юнкерского училища, которое закончил
с отличием в 1863 г. с награждением
почетной саблей. 22 января того же года
возвращен в драгунский Украинский полк. В июне
произведен в капитаны.
Во время восстания 1863 г. в Царстве Польском
капитан Авшаров с 13 ноября 1863 г.
по 1 мая 1864 г. находился в составе
войск Варшавского военного округа, где вместе со своим
полком принимал участие в боевых действиях. В
декабре 1863 г. был назначен командиром
1-го эскадрона.
25 мая 1864 г. произведен
был в майоры. В октябре 1865 г. прикомандирован к
Тверскому кавалерийскому юнкерскому училищу и
назначен командиром эскадрона юнкеров.
В октябре 1866 г. Агасибек был награжден
орденом Св. Анны 3-й степени. В январе 1869 г.
за отличие по службе произведен в подполковники.
26 ноября того же года назначен и.д.
начальника Тверского кавалерийского юнкерского училища.
В 1871 г. был командирован
в постоянный состав (инструкторы-преподаватели, -
Ч.С.) Учебного кавалерийского эскадрона,
сформированного при Конной гвардии указом
императора Александра I еще в апреле 1809 г.
30 марта 1872 г. за отличие по службе
Агасибек Авшаров был произведен в
полковники. С апреля 1872 г. по апрель
1873 г. и с января по март 1877 г. был председателем
эскадронного суда. В августе 1874 г. был удостоен
ордена Св. Станислава 2-й степени.
Авшаров был, кстати, одним из инструкторов
обучавших семнадцатилетнего
подпоручика великого князя Николая
Николаевича-младшего, будущего генерала от
кавалерии и верховного
главнокомандующего российской армией в начале первой мировой
войны.
В дальнейшем, на базе Учебного кавалерийскийского
эскадрона, в 1882 г. была
сформирована Офицерская кавалерийская школа.
17 марта 1877 г. высочайшим приказом полковник
Агасибек Авшаров был назначен
командиром одного из старейших и прославленных
полков русской армии 5-го уланского
Литовского полка. Полк этот имел весьма
интересную историю. В 1668 г. гетман Демьян Многогрешный
сформировал добровольческий полк из людей
так называемого "Литовского списка" и
литовских татар. В 1797 г. по повелению
императора Павла I фельдмаршалом князем Н.В.Репниным
из литовцев и литовских татар, большей частью дворян, был сформирован
Литовско-Татарский регулярный 10-эскадронный полк. В 1803 г.
Литовско-Татарский полк
был разделен на два полка 5-эскадронного состава.
Литовцы и поляки составили Литовский
конный полк, а татары - Татарский конный
полк. С этого времени и берет начало официальная
история полка. Интересно, что в годы первой
мировой войны в составе русской кавалерии
было два полка с одинаковым названием:
15-й уланский Татарский полк 15-й кавалерийской
дивизии и конный Татарский (Азербайджанский. - Ч.С.)
полк Кавказской туземной конной
дивизии. И еще один любопытный факт
из богатейшей полковой истории. В годы
Отечественной войны 1812 г. в составе уланского
Литовского полка воевала "кавалерист-
девица" Надежда Андреевна Дурова, она же
поручик Александр Александрович Александров.
Это имя было дано ей императором Александром I,
вместе с разрешением служить в армии.
В марте 1878 г. за отличную усердную
службу Агасибек Авшаров был награжден
орденом Св. Станислава 2-й степени. 22 сентября
1879 г. за 25-летнюю беспорочную и
ревностную службу в офицерских чинах
он был пожалован орденом Св. Владимира 4-й
степени с бантом. В марте 1883 г. за отличную
усердную службу был удостоен ордена Св.
Владимира 3-й степени.
14 июля 1883 г. за отличие по службе
Агасибек Авшаров был произведен в
генерал-майоры с назначением командиром 1-й бригады 8-й
кавалерийской дивизии. В августе 1884 г.
во время лагерного сбора под гор. Бендеры
по приказу начальника дивизии командовал
сводной бригадой, составленной из 23-го драгунского
Вознесенского и 24-го драгунского
Лубенского полков. В марте и сентябре-октябре
1884 г. временно командовал 8-й
кавалерийской дивизией.
28 апреля 1885 г. был назначен командиром
2-й бригады 12-й кавалерийской дивизии.
25 июня 1885 г. был назначен командиром
6-й бригады кавалерийского запаса. Командовал
бригадой двенадцать лет. С июля 1885 г. по январь
1889 г. являлся также председателем
Борисоглебской войсковой строительной
комиссии. 30 августа 1886 г. награжден орденом Св.
Станислава 1-й степени, а 30 августа 1890 г.
- орденом Св. Анны 1-й степени.
По распоряжению военного министра
с января по апрель 1894 г. и с декабря того же
года по март 1895 г. находился в
командировке в Санкт-Петербурге в качестве члена
комиссии по разработке вопросов о кадрах кавалерийского запаса.
22 августа 1895 г. был награжден
знаком отличия "За 40 лет беспорочной службы", а
6 декабря - орденом Св. Владимира 2-й степени.
Высочайшим приказом 14 мая 1896 г. был
произведен в генерал-лейтенанты.
3 мая 1897 г. генерал-лейтенант Агасибек Авшаров был назначен начальником
Офицерской кавалерийской школы в Санкт-Петербурге,
сменив на этом посту генерал-майора В.Сухомлинова, который был
назначен командиром 10-й кавалерийской дивизии.
Офицерская кавалерийская школа находилась в Аракчеевских
казармах на Шпалерной улице,
около Смольного монастыря.
Стоит подробнее остановиться на том, что же
представляла собой эта школа. Дело в том,
что помимо военных и юнкерских училищ,
дававших систематическое образование будущим
офицерам, и военных академий, дававших
высшее военное образование, существовали
еще три офицерские школы (стрелковая,
артиллерийская и кавалерийская), представлявшие
собой своеобразные курсы повышения
военной квалификации. Офицерская кавалерийская
школа ставила своей задачей "подготовлять офицеров
кавалерии и казачьих войск к командованию эскадроном
или сотнею, давая им средства для усовершенствования
их специального образования
(теоретического и практического),
согласно с общим ходом развития кавалерийского дела по
всем его отраслям, равно способствовать этим же путем к
поддержанию во всех
кавалерийских частях
необходимого единства в применении высочайше утвержденных для
них правил службы, а также способствовать к усвоению во
всей кавалерии однообразных
приемов строевой езды и выездки лошадей. Приготовлять с
ведущих наездников унтер-офицерского звания для выездки лошадей в
полках кавалерии и конных батареях артиллерии.
Вырабатывать способы и системы обучения езде и выездке лошадей, наиболее
соответствующие обстановке, потребностям и материалу
строевых кавалерийских частей и
требованиям боевой службы кавалерии;
практически испытывать и исследовать по указаниям
военного министра усовершенствования, до кавалерии
относящиеся, вновь вводимые как у
нас, так и в иностранных армиях; разрабатывать
и испытывать различные методы и приемы
воспитания и обучения как людей, так и
лошадей в кавалерии, а также испытывать образцы
проектируемых обмундирования, снаряжения и вооружения кавалерии.
Приготовлять для полков в армейской кавалерии и армейских казачьих полков
сведущих кузнецов, равно развивать между обучающимися в школе
офицерами знания
правильных приемов ковки".
"По положению 1898 г. в
офицерском отделе преподавались теория верховой езды,
иппология (гиппология - наука о лошади), теория
ковки, воинские уставы и наставления для
кавалерии, история конницы и т. д. Практические
занятия заключались в следующем: езда на
выезженных лошадях, выездка молодых лошадей,
вольтижировка, езда без стремян и
поводьев, фехтование и рубка, плавание, совершение дальних марш-бросков, парфорсная
охота и т. д."
В 1898 г. в Офицерскую кавалерийскую школу
на должность старшего преподавателя
верховой езды был приглашен знаменитый
мастер выездки англичанин Джеймс Филлис. В
России Джеймс Филлис впервые появился в
Санкт-Петербурге в цирке Чинизелли осенью
1879 г., произведя фурор на своих лошадях.
Вскоре после этого ему была поручена для
испытания его системы работа смены лошадей
в российской императорской придворной
конюшне. Результаты были блестящими.
Прогрессивные для того времени воззрения Филлиса
на выездку лошадей получили
отражение в русских военных уставах
и наставлениях. Его книга "Основы выездки и езды",
впервые вышедшая на русском языке в 1901 г. и
выдержавшая ряд переизданий, стала
настольной книгой нескольких поколений
русских кавалеристов. Кстати, перевел книгу на
русский язык помощник заведующего курсов
обучения офицеров школы, подполковник
князь Дмитрий Багратион, будущий генерал-
лейтенант, командир Кавказской туземной
конной дивизии, а затем и развернутого на
ее базе Кавказского туземного конного корпуса.
15 февраля 1899 г. Агасибек Авшаров получил высочайшее
разрешение принять и
носить пожалованный Румынский орден Большого
креста с короной. 1 января 1901 г.он
был удостоен ордена Белого орла.
3 февраля 1902 г. высочайшим приказом
генерал-лейтенант Авшаров был назначен
генералом для поручений при генерал-инспекторе
кавалерии, генерале от кавалерии великом
князе Николае Николаевиче-младшем. В этой
должности он прослужил до конца своей
жизни.
28 февраля того же года получил
высочайшее благоволение "за труды по составлению
высочайше утвержденных 29 декабря 1901 г.
проектов положений об обучении нижних
чинов". 12 апреля получил высочайшее разрешение
принять и носить Большой крест
Болгарского ордена "За военные заслуги".
28 января 1903 г. в связи с выслугой 50 лет в
офицерских чинах генерал-лейтенанту Агасибеку
Авшарову была объявлена высочайшая
благодарность.
Генерал-лейтенант Агасибек Авшаров
скончался в 1907 г. и был похоронен В
Санкт-Петербурге. 62 года он отдал российской армии,
находясь на службе четырех императоров:
Николая I, Александра II, Александра III и Николая II.
Послесловие
Впервые имя генерала Авшарова мне
встретилось в воспоминаниях выдающегося
русского полководца генерал- адъютанта,
генерала от кавалерии, верховного
главнокомандующего вооруженными силами России
в мае - июле 1917 г. Алексея
Алексеевича Брусилова. В 1923
г. он завершил работу над книгой "Мои воспоминания",
первое издание которой вышло в 1929 г. Книга
выдержала несколько изданий.
Позже, в 1980 г,. в известной
серии "Жизнь замечательных людей" вышла книга
Сергея Семанова "Брусилов", в которой вновь
упоминался начальник Офицерской
кавалерийской школы в Санкт-Петербурге
в конце XIX - начале XX веков генерал Агасибек
Авшаров.
Но вот что любопытно, ни у Брусилова, равно как
и у его биографа Семанова, много
лет спустя, не нашлось ни одного доброго
слова в адрес этого человека. Полагаю, что есть
необходимость предметно рассмотреть претензии
Алексея Алексеевича Брусилова и его
биографа Сергея Николаевича Семанова.
Из воспоминаний А.Брусилова: "В девяностых годах прошлого столетия я был
назначен помощником начальника Офицерской
кавалерийской школы. Начальником школы
был в то время генерал - майор Авшаров.
(Прежде всего отметим, что Алексей Алексеевич,
видимо, по "забывчивости", понизил в чине своего
бывшего непосредственного начальника.
О своем чине Брусилов при этом скромно
умолчал. Причина подобной "забывчивости"
станет понятна несколько позже. Напомним,
что еще за год до назначения начальником
школы Агасибек Авшаров 14 мая 1896 г. был
произведен в генерал-лейтенанты. К моменту
назначения Авшарова начальником школы 3
мая 1897 г. Брусилов в звании полковника
занимал должность начальника отдела
эскадронных и сотенных командиров этой школы.
Добавим также, что по представлениям
начальника школы генерал-лейтенанта Авшарова 10
ноября 1898 г. полковник Брусилов был назначен
помощником начальника школы (6 мая
1900 г. был произведен в генерал-майоры.
- Ч.С.). "Он был человек с виду добродушный" , -
сообщает дальше Брусилов,- " но с азиатской
хитрецой и не знаю, вследствие ли старости
или свойств характера не отличался особым
рвением к службе и везде, где мог, старался
доставить мне неприятности и затруднения.
В сущности во внутреннем порядке школы всем
управлял я, а он был как бы шефом" (еще одна
"неточность", Авшаров был не "как бы", а
действительно шефом, начальником школы. Обязанностью
же Брусилова как помощника
начальника школы, согласно положению
о школе, являлось руководство учебной частью. -
Ч.С.), ничего не делающим и буквально бесполезным.
Он старался как будто бы и дружить со
мной, но одновременно выказывал большую
хитрость, заявляя всем начальствующим лицам,
а в особенности великому князю Николаю Николаевичу,
что управляет всей школой он..."
(Агасибек Авшаров был начальником
Офицерской кавалерийскй школы и, соответственно,
управлял всей школой. Вот уж поистине надо
выказывать "большую хитрость", пытаясь
оспорить очевидное - Ч.С.). "Великий князь
Николай Николаевич отлично знал, в чем дело
(что совершенно естественно, т.к. именно по
представлению самого великого князя
генерал-лейтенант Авшаров был назначен на должность
начальника школы. - Ч.С.), но благодаря
генералу Палицыну, его начальнику штаба,
считал нужным терпеть Авшарова и дальше".
"Лично меня это нисколько не
устраивало, - пишет дальше Брусилов, - и поэтому в
один прекрасный день я написал генералу Палицыну
письмо, в котором изложил, что я не
настаиваю на том, чтобы меня назначили начальником
школы (вот где собака зарыта. - Ч.С.),
но прошу о назначении меня командиром какой-либо
кавалерийской бригады, так как не
считаю возможным оставаться на должности
помощника начальника школы и нести все его
обязанности, не имея никаких прав и преимуществ
по службе..." (права помощника
начальника школы были отражены в
Положении о школе. - Ч.С.). "Оказалось, ...великий
князь все время настаивал, чтобы я был назначен
начальником школы, и что это был каприз
Палицына - сохранить такое невозможное положение.
В скором времени после этого
Авшаров был смещен и назначен
состоящим в распоряжении великого князя...".
Очередная
"игра слов", допущенная Брусиловым, "смещен и
назначен состоять в распоряжении"
означает, что Агасибек был смещен
и направлен в распоряжение великого князя Николая
Николаевича без предоставления какой-либо
должности. На самом же деле генерал-
лейтенант Авшаров был назначен на должность
генерала для поручений при
генерал-инспекторе кавалерии, с правами начальника
дивизии, т.е. получил назначение на более
высокую должность. Далее Брусилов пишет,
что "Николай Николаевич мне сказал, что более
бездеятельного и бесполезного человека, чем
Авшаров, он никогда в жизни не встречал и что
отнюдь не он виноват в том, что Авшарова
так долго держали на этом месте".
Очень трудно представить себе всесильного генерал-адъютанта, генерала от
кавалерии, генерал-инспектора
кавалерии великого князя Николая Николаевича-младшего,
действовавшего в соответствии с капризами своего
начальника штаба и назначающего
совершенно "бездеятельного и бесполезного
человека" на более высокую должность во
вверенном ему управлении. И уж совершенно
невозможно представить великого князя
Николая Николаевича, оправдывающегося перед
Брусиловым, подобно провинившемуся
школьнику.
Дабы не быть голословным, обратимся к свидетельству бывшего кавалергарда,
генерал-лейтенанта графа А.Игнатьева: "Дикий ужас
охватывал всех старших кавалерийских
начальников при появлении на поле долговязого
всадника в гусарской форме, Николая
Николаевича. Генерал-инспектора сопровождал
скромный генштабист с рыженькой
бородкой Федя Палицын...".
И еще одно любопытное свидетельство, содержащееся
в опубликованных в 1954 г. в
Нью-Йорке воспоминаниях последнего протопресвитера
Русской армии и флота Георгия
Ивановича Шавельского: "Еще до революции замечалась
за ним склонность к угодничеству. Когда великий
князь Николай Николаевич, только что на
маневрах разнесший Брусилова, тогда начальника
2-й Гвардейской кавалерийской дивизии, за
завтраком обратился к нему с ласковым словом,
Брусилов схватил руку великого, рассказывали
мне очевидцы, князя и поцеловал ее. То же
проделал он, когда в апреле 1915 г. под Перемышлем
государь поздравил его генерал-адъютантом.
Это, однако, не помешало царскому генерал-адъютанту заявлять в начале
революции, что он давно стал социал-революционером".
А вот как вспоминал об этом сам
Брусилов, уже в годы советской власти:
"...был затеян приезд императора
Николая II в Галицию. Я находил эту поездку хуже, чем
несвоевременной, прямо глупой, и нельзя не
поставить ее в вину бывшему тогда верховному
главнокомандующему великому князю Николаю
Николаевичу... Кроме того, я считал лично
Николая II человеком чрезвычайно незадачливым,
которого преследовали неудачи в течение
всего его царствования, к чему бы он ни приложил
своей руки... Царь с верховным
главнокомандующим по пути
из Львова посетил, между прочим, и штаб моей армии... В
столовой государь обратился ко мне и сказал, что в
память того, что он обедает у меня в
армии, он жалует меня своим генерал-адъютантом.
Я этого отличия не ожидал, так как царь
относился ко мне всегда, как мне казалось,
с некоторой недоброжелательностью, которую я
объяснял тем обстоятельством, что, не будучи человеком
придворным и не стремясь к сему, я
ни в ком не заискивал и неизменно говорил
царю то, что думал, не прикрашивая своих
мыслей. Заметно было, что это раздражало царя.
Как бы то ни было, это пожалование меня
несколько обидело, потому что из высочайших
уст было сказано, что я жалуюсь в звание
генерал-адъютанта не за боевые действия, а
за высочайшее посещение и обед в штабе
вверенной мне армии".
Из воспоминаний генерал-лейтенанта
А.Деникина: "Назначение генерала Брусилова
знаменовало собою окончательное обезличение Ставки
и перемену ее направления:
безудержный и ничем не объяснимый
оппортунизм Брусилова, его погоня за революционной
репутацией лишали командный состав армии даже
той, хотя бы только чисто моральной,
опоры, которую он видел в прежней Ставке.
Могилев принял нового Верховного
главнокомандующего необычайно сухо
и холодно. Вместо обычных восторженных оваций,
так привычных "революционному генералу",
которого толпа носила по Каменец-Подольску в
красном кресле, пустынный вокзал и строго уставная
церемония... Первые же шаги генерала
Брусилова, мелкие, но характерные эпизоды
еще более омрачили наше настроение. Обходя
почетный караул георгиевцев, он не поздоровался
с доблестным израненным командиром их,
полковником Тимановским и офицерами и долго
жал руки солдат, посыльного и ординарца, у
которых от неожиданности и неудобства такого
приветствия в строю выпали из рук ружья,
взятые "на караул"... Передал мне написанный
им собственноручно приветственный приказ
армиям для посылки... на предварительное одобрение
Керенскому..." "Совместная работа с
генералом Брусиловым,- пишет далее Деникин,-
вследствие полного расхождения во
взглядах была немыслима. Я предполагаю,
что еще в бытность на Юго-Западном фронте
Брусилов дал согласие Керенскому, предложившему
на должность начальника штаба,
генерала Лукомского. И поэтому
меня удивил тот диалог, который произошел между мною и
Брусиловым в первый день его приезда:
- Что же это, Антон Иванович! Я думал,
что встречу в вас своего боевого товарища, что
будем вместе работать и в Ставке, а вы смотрите на меня волком...
- Это не совсем так: мое дальнейшее
пребывание во главе Ставки невозможно, да, кроме
того, известно, что на мою должность предназначен уже Лукомский.
- Что? Как же они смели
назначать без моего ведома? Больше ни я, ни он к этому вопросу
не возвращались".
Комментарии, как говорится, излишни.
Что же касается Сергея Семанова, то он в своей книге в основном повторил
претензии А. Брусилова к командованию школой, скажем
так, "художественно" их оформив.
Остановимся только на одном, безапелляционном,
утверждении Сергея Николаевича:
"Авшаров был типичный паркетный генерал,
интриган и льстец, ленивый работник и
никудышный администратор". Сказал, как
отрезал. Однако любое утверждение должно
быть подкреплено доказательствами, но никак не "эмоциями".
Чтобы выяснить на каких же "паркетах" делалась карьера генерал-лейтенанта
Авшарова, обратимся еще раз к его послужному
списку. К моменту своего назначения
начальником Офицерской кавалерийской
школы Агасибек прослужил в строю 38 лет,
пройдя за это время путь от кадета до
генерал-лейтенанта, третьего по старшинству чина в
русской армии. За этот период он командовал
эскадронами 6 лет, полком 6 лет, бригадами
без малого 14 лет и дивизией 3 месяца. Итого
общий строевой командный ценз Агасибека
Авшарова составлял 26 лет.
Для сравнения обратимся к послужному списку
Алексея Алексеевича Брусилова. К
этому моменту он прослужил в строю
8 лет, а остальное время - 17 лет, в разных должностях
в Офицерской кавалерийской школе в Санкт-Петербурге.
Общий строевой командный ценз
за это время имел чуть больше 2-х
лет: был начальником полковой учебной команды около
двух лет и прокомандовал эскадроном четыре месяца.
Из воспоминаний А.Брусилова: "в
1883 году мне было предложено зачислиться в
конно-гренадерский полк и оставаться в
постоянном составе Офицерской кавалерийской
школы. Вследствие этого, силою судеб, я
остался в Петербурге и на много лет поселился
на Шпалерной улице, близ Смольного
монастыря, в Аракчеевских казармах...
Все эти годы моей петербургской жизни протекали в
кавалерийских занятиях Офицерской школы,
скачках, всевозможных конкурсах, парфорсных
охотах... В школе я тогда читал
офицерам лекции по теории езды и выездки лошадей...
Почти каждую осень после лагерного сбора мы проводили
некоторое время... в деревне (в
семье жены Алексея Алексеевича. - Ч.С.),
за исключением тех лет, когда ездили за границу.
Посещали мы обыкновенно Германию и Францию, как-то
прожили лето в Аркашоне, откуда
я один съездил в Испанию, в Мадрид..."
Отметим, что отсутствие достаточного строевого
командного ценза не помешало тем
не менее Брусилову впоследствии, как он сам пишет "по выбору Николая Николаевича"
(а точнее, по протекции, чего уж тут хитрить. - Ч.С.)
получить сразу 2-ю гвардейскую
кавалерийскую дивизию, любимое детище генерал-инспектора кавалерии.
Это то, что касается наших "паркетных" изысканий.
В заключение еще раз обратимся к воспоминаниям последнего протопресвитера
русской армии и флота Георгия Ивановича Шавельского: "Брусилов
оказался несравненно
талантливее в чисто военном деле,
чем вообще в жизни и особенно в области нравственных
качеств".
|
история
